С ней что-то не так

Найти моего таинственного приятеля оказалось предсказуемо элементарно – он прикатил на жёлтой тачке без крыши и, весело насвистывая, шёл на первую пару в главный корпус, вызывая прилив зависти среди большинства окружающих студентов. Встретившись со мной взглядом, он болезненно поморщился и чуть замедлил шаги.

«Снова она? Ей вчера мало показалось? Приставучая девчонка. И живучая какая, надо же. Нет, сегодня я не буду пристально смотреть на неё, а то мне опять захочется сделать это… Чёрт, из-за неё такую рубашку испортил.

Внезапно я поняла, что ему страшно. А ещё он взволнован, зол и раздражён, но то, что пугало его, выглядело таким… Ничтожным. Готова поспорить, я могла бы напугать его так, как он и вообразить не в состоянии, радикально превзойдя всё то, чего он когда-либо боялся за всю свою жалкую жизнь.

«А вдруг она пойдёт в полицию? Вот будет облом. Папка взбесится. Но она жива, что странно, кстати, а остальное папка порешает, как обычно… Но чего ей ещё надо? Смотрит так злобно, дрянная девчонка.

Ха-ха, хотела бы я посмотреть, как он попробует. Но вчера же он именно попробовал, и всё прошло как по маслу. Как так? Понимание ускользало, а непонятная беспомощность сводила с ума.

Есть ещё кое-что, трудно объяснимое – его мышление организовано не так, как у прочих, только я не могла пока уловить, в чём конкретно это отличие, не хватало опыта ковыряния в их мозгах.

Наблюдая, как в его голове проносятся неразборчивые, но отталкивающие образы нашей вчерашней встречи, я пыталась сообразить, почему заурядное общение с человеческим парнем закончилось столь плачевно для моего тела. Катастрофично, если быть до конца честной. С другой стороны, сейчас я не находила на себе никаких следов повреждений из тех, что отчётливо всплывали в его горячечных воспоминаниях, зато царапина на его бледном высоком лбу никуда не делась – ага, саданула всё-таки разок.

Но была ли это действительно я? Да и могло ли что-нибудь настолько навредить мне, чтобы остались следы? Очень сомневаюсь. Во всяком случае, это было не под силу тому крохотному блестящему орудию, которым он воспользовался, когда разум затуманился окончательно.