Коренной перелом

И хоть, как и в Лондоне, по дороге часто попадались зенитные орудия и привязанные к земле аэростаты воздушного заграждения, за те сутки, что Георг провел в большевистской столице, не прозвучало ни одной воздушной тревоги. Небо над Москвой было на надежном замке.

Загородная резиденция советского правителя располагалась в густом лесу, отгороженная от внешнего мира высоким забором. Когда автомобиль с королем проехал через большие ворота, ему пришлось несколько раз объехать установленные поперек дороги большие бетонные блоки.

Гостеприимный хозяин встретил короля на пороге дома (причем сам этот дом, одноэтажный и укрытый в тени деревьев, не произвел на Георга особого впечатления). Он не был похож на древние замки британских аристократов. Да и внутри тоже был обставлен по-спартански просто. Дядюшка Джо, в отличие от скороспелых американских нуворишей, то ли презирал роскошь, то ли не придавал ей большого значения. Более-менее соответствовал положению хозяина только кабинет с хорошим паркетом, где стоял большой письменный стол, а также мягкие кресла и книжные шкафы, забитые книгами, а на стене висела огромная карта советско-германского фронта.

Именно сюда сходились все нити управления страной, ведущей тяжелую изнурительную войну с беспощадным врагом.

Хозяин кабинета жестом пригласил короля присесть в одно из кресел, после чего устроился сам в таком же, стоящем рядом. Переводчик замер за спиной короля.

– Мы сожалеем, ваше королевское величество, о том, что произошло в вашей стране, – после недолгого молчания произнес Сталин.

 – Как вы уже знаете, мы пытались предотвратить подобный исход событий, но ваши специальные службы, к сожалению, не прислушались к нашим предостережениям.

– Господин Верховный главнокомандующий, – с горечью ответил король, – к моему глубокому сожалению, меня лично о вашем предупреждении проинформировали слишком поздно. В противном случае я смог бы хоть что-нибудь предпринять. Конечно, я весьма благодарен вам за то, что вы организовали спасение и эвакуацию моей семьи.

Но хотел бы поинтересоваться, зачем вы это сделали… Ведь между нами никогда не было приязненных отношений. Более того, я всегда позиционировал себя как противника возглавляемого вами всемирного коммунистического движения.

– Покойный мистер Черчилль тоже не был нашим большим другом, – ответил Сталин, – однако нас объединяло главное – желание разгромить нацизм и спасти народы Европы от порабощения.