Запрещённые дети

Илюша только на одно крохотное мгновение позволил себе подумать, что если бы он достаточно сильно не понравился этой страшной директорше и вообще всем здешним взрослым, то его, может быть, вернули бы обратно в их маленький и счастливый дом… Но был вырван из этих малореальных фантазий неприязненным басовитым окриком:

– Запомни, ты у нас здесь не Илюша! Ты… – от негодования её грудь вздыбились, – не смеешь называть себя так, понял? – она набрала ещё больше воздуха, хотя казалось, что её уже так раздуло, что дальше некуда, и вдруг смягчилась.

И директорша потеряла у нему интерес, вернувшись на место и продолжив речь, из которой он не понял ни полслова. Когда директорша наконец уплыла из зала, по толпе детей пробежала волна облегчения, точно им дали команду свободно дышать, но и разбредаться они не торопились.

Сероглазая соседка отошла на два шага и выжидательно посмотрела на новенького, так что он всё-таки осмелел.

– Как тебя зовут? – он приветственно протянул руку, но девочка с недоумением опустила густые и пушистые ресницы, глядя на его раскрытую ладонь, так что Илья быстро убрал вспотевшую пятерню и вежливо, как и положено, представился, – Я Илья.

Она мелодично засмеялась, напомнив ему потерянную младшую сестрёнку, и насмешливо передразнила:

– Илюша, да? Ну ты и выдал! Ха-ха-ха!

К ним подтянулись ещё двое любопытствующих детей: высокий мальчик и коротышка с круглым и гладким лицом.

– Ну… Просто меня мама так называла!

– Мама? – хищно облизнулась девочка, – Серьёзно? Ты дурачок, что ли? У нас тут ни у кого нет мам! Иначе нас здесь бы не было!

– А у меня есть! – упрямо повторил Илья.

– Уже нет, – веско повторила девочка, ненадолго сделавшись очень злой, – привыкай.

– Ты правда долго жил в семье? – лениво протянул коротышка, хотя было видно, что ему на самом деле очень хочется узнать ответ.

– Да!

– Сколько?

– Ну, не знаю… Лет десять. Нет, двенадцать, – после паузы, во время которой он что-то пересчитывал, – вообще-то четырнадцать.

– Ничего себе! – присвистнул долговязый. – Так ты у нас домашний, получается? Жесть. Трудно тебе здесь придётся. Ну, привыкай.

– Да, привыкай, – эхом повторила всё ещё сердитая девочка, – а я Эля. Это Эльвира, значит. Ну, раньше.

– Ясно! – зачем-то согласился Илья, хотя ему ничего не было ясно.