Миры про запас

Мне даже не нужно было рассказывать, как всё прошло, а она уже знала в мельчайших подробностях: и отзыв куратора, и конечный выхлоп.

Впрочем, этого следовало ожидать: папа же не из последних людей по энергетике в Управлении и не отказал себе в удовольствии оперативно отследить, как у меня дела. А как только наверх доложили, тут же мамочке похвастался. Захотелось обидеться, как будто я маленькая девочка на детском утреннике, но это было бы ещё глупее, так что я не стала предъявлять претензии, а просто позволила маме себя расцеловать.

За ужином отец сказал много высокопарных слов, суть которых сводилась к «не завали важную работу, раз тебе её доверили». К счастью, в разгар душеспасительной лекции позвонил брат и сообщил, что прилетит завтра утром.

– Что, надоело в Айове? – вопрос отца прозвучал даже грубо, но брат ответил спокойно.

– Просто хотел пообщаться с сестрой. Что, уже нельзя приехать?

– Не надо выворачивать мои слова, – отец нахмурился, а мама сделала ему страшное лицо, отвернувшись от проекции видео-связи.

– Мам, я всё вижу, – Саша пожал плечами, – и ты зря стараешься. Так я приеду?

– Конечно, сынок, – мама послала ему воздушный поцелуй и отключилась, набросившись на отца. – Ну и зачем ты так с ним? Хочешь, чтобы он передумал?

– Уже и спросить нельзя! – они всегда немножко ругались, когда речь шла о брате.

Утро субботы все провели, как на иголках.

Мать, вопреки всякой логике, заказала доставку органических продуктов и развела кипучую деятельность по приготовлению вручную «домашней еды», как будто Саша не работал в колхозе и не рвал при малейшем желании овощи-фрукты прямиком с мест их произрастания.

Отец не выдержал сумасшедшей активности на кухне и предпочёл ретироваться на открытую террасу над нашей квартирой, куда и я попозже сбежала. Вид на Москву у нас шикарный – живём на верхнем этаже высотки для работающих в пределах города, что очень удобно, всегда можно вызвать роболёт прямо на крышу, если торопишься.

Почти весь трафик шёл ниже нашего уровня, и отсюда город казался настоящим муравейником, если не считать расслабленного исторического центра с музеями и парками, но его почти полностью закрыли башни Управления.

Отец стоял у ограждения и задумчиво смотрел на них, когда я подошла.

– Пап, а что всё-таки тогда произошло с ним?

– С кем? – он переспросил, хотя прекрасно понял, про кого я.

– Сам знаешь. Я про Сашу.