Мне не стыдно

А симпатичный мальчик сел рядом с высокомерной брюнеткой в дорогих шмотках, небрежно бросив свои вещи так, чтобы занять всю свою и немного от соседней парты, и вдруг посмотрел прямо на меня, и сердце ухнуло от знакомого выражения открытой неприязни. Он что-то знает? Или почувствовал? Всё это нехорошо. Не должно начинаться вот так.

Нет, не может быть всё так ужасно. Отвернись сейчас же.

А тот мальчик продолжил пялиться на меня и шептаться с подружкой, как будто я его взбесила – в чём же дело? Не могу разобраться.

Лучше быть страшилой, чем монстром.

Не глазеть на психованную дылду оказалось сложнее, чем я думал. Точно не хотел этого и всё же таращился изо всех сил, никак не находя ничего более достойного внимания. А она кремень – ни один из штатных остряков до сих пор не прошёлся по поводу её внешности… Будто специально избегают нарываться? И как она это провернула? Даже немного завидно, что с первых же дней жалкая девчонка наладила преспокойное существование за неким барьером, сквозь который не проникали ехидные смешки и стандартные наезды, словно она – пустое место.

На меня она тоже больше ни разу не посмотрела и это слегка завело.

Вопросы остались без внятных ответов – зачем тогда так ненавидела в первый день, если после вовсю игнорировала? Я же её и пальцем не трогал.

А вот Лиса сегодня мрачнее тучи – лучше не суйся, но заранее известно, что долго в молчанку играть она не вытерпит и обязательно расскажет, что там ещё стряслось. И точно – на перемене Лиса зло пнула сиденье перед собой и тихо сообщила в пространство:

– Папаня совсем с катушек слетел.

– Что на этот раз? – постарался спросить тем же безразличным тоном, как о планах на вечер, чтобы лишние нюни не разводить.

– Хотел моего совета. Прикинь, он желает знать, что именно может порадовать маму в день её рождения! Прислал утром смс.

Да уж, звучит реально паршиво. Он издевается, что ли? Сейчас я бы пнул её высокопоставленного папаню, если бы физически мог достать. Даже мой такого не отмачивал. Если начистоту, мой бы галопом поскакал всячески отмазывать после любой ерунды, что я сотворил бы с тем папашей, и от этого на душе ещё гаже.