Кто играет в человечков?

Пока Рома размышлял, хочет ли он по-доброму или по-плохому разойтись с новой неизвестной переменной в уравнении или вообще вынести её за скобки, девчонка добралась до угла и уверенно скользнула к парадному входу его убежища. Похоже, свободы выбора не будет – она всё решила за него.

Ромка без единого звука перенёс вес тела и вжался в углубление за шкафом. Ручка двери скрипнула и с улицы дохнуло нестерпимым жаром и пряным ветром с примесью чего-то дразнящего.

Поймать девчонку было легко – один быстрый выпад и она с приглушённым криком должна была рухнуть на колени, не успев использовать свои игрушки, но у порога дома та сняла смешные очки и в самый последний миг он наконец смог хорошенько рассмотреть её лицо.

Это была Катька. Его Катька.

Поэтому он чуть смягчил удар и ослабил руки, так что потенциальная пленница получила шанс вывернуться и он теперь с силой прижимал её к себе, блокируя запястья.

По её ошарашенному лицу пробежала волна бешеного, неконтролируемого гнева и она буквально выплюнула ему краткое и однозначное:

– Ты! Какого чёрта! Нет!

Он удивленно задрал брови и обиженно ответил:

– Это же я! – и потянулся обнять Катьку, но получил яростный пинок в голень.

Рома взвыл от боли и чуть не отпустил активно сопротивляющуюся девушку, но инстинктивно увернулся от следующего выпада и жёстко встряхнул брыкающуюся бывшую.

– Я тебя не трону, не трону! – выдохнул в изящное ухо и в один приём уложил её лицом в пол, заботливо целя в валяющийся матрас, а не на покрытый толстым слоем пыли и очевидно твёрдый паркет.

Даже не углубляясь во всякие смысловые дебри, Рома категорически не хотел, чтобы она поранилась, и не воспринимал Катьку, как врага. Она просто ошиблась. Запуталась. Поверила во всякую чушь. Всё можно исправить.

– Тогда отпусти, – зашипела Катька и снова попробовала вырваться из цепких объятий. Барышня с характером, сдаваться не в её правилах! За это она ему всегда и нравилась. С детства, сколько он себя помнил.

– Не могу, ты дерёшься, – парировал Рома и на всякий случай придавил коленом хребет, трогательно проступающий под задравшейся майкой.

Даже в поверженном состоянии она была красива, как образцовая фурия с плакатов, заманивающих на примитивнейший из боевиков. – А ещё ты очень шумишь и привлекаешь охотников со всего района. Жить надоело, что ли? – повторил вслух вопрос, адресованный ранее самому себе.

Катька крепко выругалась, но примирительно зашептала:

– Ладно, молчу.