Кто играет в человечков?

А она умелая – шуметь не стала, а очень плавным, тягучим движением открыла дверцу машины и выскользнула наружу, жадно прислушиваясь и выискивая хоть какой-нибудь признак, что там, внизу, ещё осталось, кому помогать. Мучительно тихое эхо отдалённых человеческих шагов сделало Катино лицо ещё более сосредоточенным, а Рома всем своим существом необыкновенно ясно ощутил, что видит её в последний раз, и чуть не задохнулся от ноющей боли в груди. Он вскарабкался по стенке, игнорируя слабость, и громко позвал:

– Выпусти меня!

Катька удалялась, как будто и не слышала.

– Я помогу тебе! Отвлеку их. Там просто голодные тени, они унюхают меня и бросят вас. Просто открой эту дверь и беги, – Рома посерел от натуги.

Катька остановилась и упрямо тряхнула волосами, но уже было поздно – она позволила спасительной идее завладеть ей, пустить корни. И сдалась – в два счёта вернулась и распахнула задние дверцы, освобождая пленника.

Рома приподнялся на локтях и вытолкнул себя на бетонный пол, а Катька попятилась, стараясь держать его на мушке и смотреть под ноги.

– Замри, – властно сказал Рома и Катька удивлённо задрала брови, – бежать уже нельзя.

Там, где бетонное полотно заворачивало на уровень ниже, размеренно переваливались и катились плотные сгустки тьмы, на ярком солнечном свете похожие на фантастических собак. Катька прижалась к столбу и сползла, прицеливаясь по очереди в обоих существ. Ромка с огромным усилием сел на корточки и протяжно свистнул, а собаки с воодушевлением устремились к новому источнику звука.

– Не стреляй, сейчас бесполезно, – сухо скомандовал Рома, – просто не шевелись. Дождись, когда доберутся до меня, и тогда действуй.

– Да знаю я. Видала такое издалека, – процедила Катька, – а вот тебе конец.

– Расстроена, принцесса? – с иронией пробормотал Рома и свистнул ещё.

– Во второй раз мне почти всё равно, если честно.

– Почти? Звучит обнадёживающе. В первый раз вышло не ахти.

Они были на вышке – Ромка и Катька, жутко уставшая после вылазки, но упорно отказывающаяся пойти отдохнуть хоть часок.

Ромка погладил её бедро, а она подняла опухшие красные глаза и уткнулась в плечо своего штатного утешителя, на этот раз не находившего нужных слов, кроме совсем уж очевидного вранья.