Любовные песни орков

Будущей охранительнице хоть бы хны, наверное, но остальные-то ни за что попадут, – и Варвара с торжеством проплыла мимо пристыженной Женьки.

А та и забыла, что некоторые растения вызывают у орков мощные видения, сравнимые разве что с вещими снами, охранители же изначально умеют заглядывать дальше, чем прочие, и потому имеют врождённый природный иммунитет от всех трав.

Почти от всех.

Вот Женька и забыла – не привыкла беспокоиться о таких пустяках, как сорняки, а надо бы.

С раннего детства охранители кипят от неуправляемой, чистой энергии, текущей по венам, и лишь с годами учатся контролировать свои порывы, Женька же была в самом начале пути и слабовато справлялась, если уж честно.

По сравнению с обычными прыщавыми подростками она была ураганом в кубе, в четвёртой степени, и с трудом ворочала словами, пытаясь быть обходительной – искренне робела только перед наставницей, нутром чуя превосходящую силищу. Потому и сложно сходилась с людьми – лишь Сухарь добродушно терпел все её выходки, будто это была его святая обязанность, а остальные рано или поздно отшатывались от взрывного темперамента, ну и кто их в том обвинит?

Не привыкла Женька, что рядом есть кто-то, нуждающийся в опеке.

– Так что ты здесь чувствуешь? Ещё довольно далеко, вообще-то, – Князь склонился к ней.

Далеко – не далеко, а чем-то неуютным веяло от кургана, запуская мурашки вдоль позвоночника. Рядом с его склонами, заросшим лишайником и мелкими ягодами, почему-то сместились центры масс – Женька уже не тяготилась разливающейся по всему телу магией, а стремилась прочь, как парус, подхваченный ветром животного страха и отчаянной жажды к выживанию.

– Честно-честно? – она скривилась, как от зубной боли. – Что самое время исчезнуть подобру-поздорову.

– То есть страх?

– И страх тоже. А ещё – что в прямо противоположном направлении меня ждёт счастливая и спокойная старость. Куча детишек. Внуков и всего вот этого. И если я ещё немного здесь побуду, что соглашусь на кого-нибудь из вас двоих в качестве отца, лишь бы сбежать как можно дальше, настолько громко вопит мой инстинкт.

Проникся теперь?

– Ого! – Князь склонился ещё ниже. – И как давно ты это чувствуешь?

– Как спрыгнули с чудо-дороги.

– Ничего себе – чувствительность! – с уважением покивал Князь. – Зоя Дмитриевна не врала. Ты рождена для этого!

– Забавно, но эту фразу я постоянно слышу в последнее время, и всё на мой счёт.