Бракованное чудо

Мне риски и проблемы ни к чему.

– Просто скажи, что я должна сделать.

– Ясно, мы все из себя обиженные, – Варвара откинулась в кресле. – Ваше злодейское величество, будьте так любезны, определите, пожалуйста, есть ли в этой мартышке за стеклом хоть что-то полезное. У меня полный детский дом детей, знаешь ли, и все они жаждут знать, обломилось ли им хоть что-то. Лады?

– Ага. А как это именно делается?

– Издеваешься? Мне всё равно, хочешь, за руку её возьми, а хочешь, поцелуй в лобик. И давай скорее, у меня ещё дел по горло с этими перевыборами.

Перед тем, как прижать ладонь к её лбу, успела заметить странную форму зрачков – будто чернила расплескались, вылились за строго очерченные пределы окружности. Необычная метка. А потом девчонка съёжилась, зажмурила глаза и зачем-то оттопырила нижнюю губу, отчего стала похожа на резинового лягушонка, без которого я в детстве отказывалась залезать в ванную. Кстати, от этого неуместного сравнения почему-то стало легче, не так муторно.

Сначала ничего не почувствовала – только удивилась, какой лоб горячий.

Видения возникли внезапно, вытесняя друг друга, и в получившейся каше с непривычки трудно было разобраться.

Очень много всего про ночной поезд – потный мужик в брезентовой ветровке курит в тамбуре, а потом он же с хрипом оседает на ребристый металлический пол. Проводница шумно сдвигает дверь и недовольно ждёт, когда все покажут билеты. Та же проводница лежит в своём половинчатом купе, неподвижно уставившись в потолок, а очки съехали на ухо.

И ещё с утра – опять эта проводница, посеревшая и с тёмными кругами под глазами, пытается не расплескать кружки с кипятком, но те предательски дрожат в её руках, а остальные пассажиры смотрят с осуждением, мол, знаем, чем вы там всю ночь занимались, стыдоба-то какая.

Похоже, девчонка отдохнула душой и телом, наелась перед Москвой до отвала. Промышляет чужой жизненной силой, но хорошо знает, когда остановиться, чтобы не потерять клиента. Опытная – даром, что от горшка три вершка, только-только одной ногой в пубертат.

Обычную еду почти не ест, так что организм уже отвык и с трудом справляется с нормальной пищей, чем и объясняется отчаянная худоба.

Потом видения сменяются на Москву – вокзал очень скомкано, слишком много полиции, бочком-бочком и сразу в метро, до остановки ВДНХ.

Мельтешение отдыхающих граждан, но вместе с тем трудно выловить кого-то одного, недоверчивый тут народ, настороженный.