Бракованное чудо

Простите мою болтовню, – Прасковья задержала взгляд на Алёнке, – а кто тут у нас такой напуганный?

Алёнка вжалась в кресло и побледнела ещё сильнее, хотя уже было дальше некуда.

– Наслышана про сегодняшнее происшествие. Варвара, конечно, представляет дело так, что ваша девочка со всех сторон виноватая.

– Наоборот! – Алёнка от возмущения аж подпрыгнула, – Она сразу же поняла, что это не так!

– Милая деточка, поживи с моё, и будешь нутром чуять, когда тебя дурят. Впрочем, я бы хотела лично убедиться в твоей невиновности.

Царёв шагнул к Прасковье и положил руку на спинку её стула, после чего многозначительно кивнул. Загнанная в угол Алёнка нерешительно встала и положила свою ладонь поверх Прасковьиной с таким видом, точно прыгнула в пропасть. Даже зажмурилась.

Прасковья всё молчала и молчала – у меня даже сердце замерло от дурных предчувствий – а потом вдруг отпустила её руку и легко засмеялась.

– Я так и думала, дело не в Алёнке. Выдыхайте, родители, ну же. Вот теперь мы поговорим.

Царёв сделал Алёнке знак и ту как ветром сдуло обратно в кресло-убежище.

– Чего вы хотите? – тон его стал заметно помягче.

– Буду откровенна. Вы ещё увидите, как Варвара будет подставлять Алёнку, мне вас даже убеждать ни в чём не придётся. Поэтому и пришла, чтобы сразу поняли, что я на вашей стороне и нет причин избегать суда. Гораздо интереснее причина, по которой она так настойчиво пытается вас, голубков, столкнуть лбами.

– И в чём она?

– Варвара хочет, чтобы ты, духолов, развоплотил Федору. Более того, однажды она уже пыталась это устроить, добренькая целительница под видом простодушной девушки. Ты хочешь знать, за что был наказан последний духолов? За попытку выкрасть трёхлетнюю малышку, как раз недавно усыновлённую парой прекрасных и ничего не подозревающих людей. Федора, неужели ты ничего не запомнила? Ты была совсем крохой, конечно, но… Настоящая дикость, а мы же не звери.

Проваливаюсь в детские воспоминания, как с ледяной горки ухаю, дыхание останавливается, кажется – всё, конец!

Мартовское солнце обманчиво греет спину, но мне не до него – выбираю лужу поглубже и весело брызгаюсь носками резиновых сапог. Моя новая мама – очень красивая тётя – не ругается, а смотрит с гордостью, какая у неё хорошенькая девочка.