Бракованное чудо

Серых покосился на Варвару с подозрением, но промолчал.

Пробираясь мимо родителей, заметила взволнованное лицо Никиты – он был на голову выше всех. Махнула ему, мол, потом поговорим, и запрыгнула в машину.

Царёв с дочерью преспокойно обедали – точнее сказать, он ел, а Алёнка вяло ковырялась вилкой в тарелке. При виде меня хором замолчали, уставившись настолько неодобрительно, как будто это моя вина, что её вообще заподозрили.

– Ты должна рассказать, что произошло на самом деле, – я села напротив, – это очень важно.

– Па-а-п, – Алёнка требовательно повернулась к отцу, – я же говорила, она мне не поверила.

– Федора, ты не должна давить на мою дочь.

– Ах, ты вот так заговорил? Теперь это твоя, – ударение на последнем слове, – дочь?

– Она просто злится, что у неё ничего не получилось, и отыгрывается на мне, – Алёнка сверкнула глазами.

– О чём это ты?

– Ни о чём. Неважно, – Царёв смутился.

– Нет, папа, это как раз важно. Она так пыжилась родить тебе нового, идеального малыша, что не может теперь смириться и относиться ко мне, как раньше.

– Стоп. О каком малыше речь?

– Ни о каком. Прости, я не стал говорить тебе, раз ты всё равно ничего не помнишь. Не хотел расстраивать, – он неловко положил свою ладонь поверх моей.

– Говори, – почувствовала, как сильно не хватает воздуха.

– Мы пытались. Ты очень хотела ребёнка. Мы кучу врачей обошли, но… Не получилось. Мне жаль, правда.

– И что сказали врачи?

– Что ты никогда, – торжество в её тоне, в горящих глазах, – слышишь, никогда не будешь их иметь!

– Это точно? – выдернула свою руку.

– Ну это же медики, Федора, – он опустил глаза, – как всегда, в своём репертуаре. Сегодня одно говорят, завтра другое. Советовали расслабиться и перестать уже зацикливаться. И очень правильно, я считаю.

– Есть другой вариант, – Алёнка не унималась. – Варвара вернёт мою маму и ты будешь нам не нужна. Не переживай, скучать мы не будем.

Царёв и сам не ожидал, замер с разинутым ртом, а я судорожно металась меж двух вариантов – то ли влепить девчонке звонкую пощечину, то ли собрать чемоданы и свалить уже из этой расчудесной семейки. Склонялась к последнему, но где-то в глубине души нехорошо так скреблось – что, не справилась? Паршивая из тебя мать. Сама виновата.

Впрочем, её стремительный триумф был подпорчен – Царёв решил всё-таки одёрнуть зарвавшуюся дочь, потребовав извиниться.