Бракованное чудо

– Как складно выходит у вас.

– Думаешь, специально подстроено? – Серых явно не впервые крутил аналогичную мысль в голове. – Всё-таки сильно сомневаюсь. Одно дело, наказать виноватого и приписать ему, точнее ей несколько лишних подвигов, и совсем другое – ложное обвинение против дочери духолова.

Царёв был в бешенстве. Алёнка, в одиночестве сидящая напротив входа, у турникетов, встретила его бурными слезами, а потом с вызовом посмотрела на нас с Серых.

– Я так понял, что вы всё валите на мою дочь? – Царёв не стал дожидаться, пока кто-то выскажется.

– Мы не обязаны решать это сейчас, – Серых поднял руки в примиряющем жесте, – а школа заявит, что дети выполняли какое-нибудь дурацкое задание из интернета, хотели набрать лайков и немножко перестарались. Видео не будет. Сами дети так перепугались, что вряд ли много наснимали, но мы в любом случае решим вопрос. И раз здесь ещё нет разъярённой толпы родителей, значит, никто ничего не выложил.

– У нас забирают телефоны, – Алёнка накинула рюкзак на плечо, собираясь на выход, – пока уроки не закончатся.

– А как ты папе позвонила? – Серых пристально следил за её реакцией.

– Очень просто, – она говорила так спокойно, даже с пренебрежением. – Пошла в учительскую и забрала свой.

– И не боялась?

– Нет. Они меня не трогали, – Алёнка наклонила голову и надула огромный розовый пузырь из жевательной резинки.

Школа гудела. Начали прибывать родители, обеспокоенные странными просьбами срочно забрать детей, сразу же заработало сарафанное радио и стало не протолкнуться. Спешно возникший директор предусмотрительно запретил впускать кого-либо внутрь, так что территория перед зданием школы мгновенно превратилась в искрящееся от нервов шоу, напоминающее раздачу бесхозных детей после Кремлёвской ёлки.

Официальную информацию до поры придерживали, а классные руководители не знали, куда деваться от стыда, отбивая атаки на свои мобильные телефоны и общие чаты.

Когда на пороге школы возникла депутат московской городской думы Варвара Петровна, невозмутимая и величавая, как маяк, директор схватился за сердце – подумал, что высокое руководство уже приняло скоропостижное решение и пора собирать вещи на выход.