Богатые тоже зомби

С торца каждого кокона на нас смотрело хорошо различимое детское лицо, безмятежно спящее. Лиц было много, несколько десятков, наверное.

Среди них узнала и Борисика, он был ближе всех. Глаза закрыты, а лицо очень бледное, почти до прозрачности.

– Он живой? Они все – живы?

– Да.

– А откуда вы это знаете?

– Тут повсюду датчики, мы отслеживаем их температуру, ритм дыхания и сердцебиения. Они очень сильно замедлены, но есть у всех зомби-детей.

– А кто это всё сделал? И зачем?

– Мы пока не знаем.

Раньше здесь было пусто, это помещение старой котельной. Кладку нашли в первый же день, и с тех пор здесь почти ничего не поменялось, нора выглядела вот так, как сейчас. Похоже, Боря Творилин был последним из тех, кто присоединился.

– А почему вы их просто не достанете?

– Сначала нужно понять, что происходит. Мы наблюдаем.

– А сами местные, больничные зомби что говорят?

– Они молчат.

Захотелось поскорее уйти от зомби-коконов – нехорошее какое-то чувство они навевали.

Герасимов, с большим интересом следивший за моей реакцией, выключил прожектор, и от сгустившегося полумрака повсюду сразу стало мерещиться воображаемое движение, выхватываемое боковым зрением. Тьфу ты, ну и страсти.

Пока снимали в шлюзе защитные костюмы, спросила у Герасимова:

– А что вы сказали родителям?

– Практически только правду, что детей нашли здесь, в критическом состоянии, посещения строго запрещены из-за карантина.

– А мадам М случайно не спрашивала, как Борисик сюда попал?

– Ещё как спрашивала.

– И что же вы ей ответили? – уточнила, холодея от предчувствий. Не уверена, что мне теперь стоит возвращаться к ним за вещами.

– Что в интересах госбезопасности эти сведения не могут быть разглашены.

– Похоже, за мной должок, спасибо, – чувство облегчения было огромным, – а могу ли я тогда получить свои личные вещи? Телефон, например?

– Да, конечно. Всё, кроме телефона, который категорически запрещён.

– Боитесь, что я кому-то проболтаюсь про здешние ужасы?

Герасимов взглянул на меня со смесью недоумения и сожаления, и я тут же поняла, что сморозила глупость.

– Ладно, проехали. Отдайте хотя бы сумку.

Вещи потом вернули, кроме паспорта, но про него даже спрашивать не стала – всё понятно. Пока мы с начальством ходили по подвалам, рассматривали зомби-кладку, в палате даже завёлся набор гигиенических принадлежностей. Ну что сказать, не фашисты, думают о подопытных.