Сто кило историй

Можно было гулять по паркам и набережной, болтать о разном, шуршать листвой. Настя гуляла под руку с Анатолием, светилась глазами и была очень счастлива. Подруги ласково и ехидно называли пару «колобками» и тихо завидовали очевидной гармонии. Список исчез с настиной стены, казалось, сам собой.

Про предназначение

Кто-то тратит на поиск предназначения и смысла личного бытия годы, кто-то всю жизнь работает кабинетным ученым, чтобы на старости лет вдруг с ослепительной ясностью осознать, что пришел в этот мир, чтобы быть канатоходцем.

И каждое воскресенье ходит в цирк, чтобы с тоской смотреть на воздушных гимнастов и рвать остатки волос, растерянных в нелепых сражениях за звание старшего научного сотрудника.

В отличие от них уже в пять лет Эльвира знала, зачем она рождена. Она рождена, чтобы стать балериной. И выходить на сцену в белой пачке, и тянуть ножку к потолку, и быть легче воздуха, и танцевать так, чтобы у публики захватывало дух.

Но на небе не обходится без накладок, и, выписывая пропуск на Землю, Эльвире по ошибке выдали плотное, крепко сбитое тело, с пухлыми ножками и ручками.

В общем, Эльвира выкатилась в жизнь розовощеким колобком и уже к пяти годам была пухлой девочкой с двумя жиденькими хвостиками, и балетная пачка смотрелась на ней примерно так же, как на самоуверенном бегемотике, пришедшем танцевать Жизель в Большом.

Самоуверенным бегемотиком Эльвира отправилась записываться в балетную студию. Тренер за свою непростую педагогическую жизнь насмотрелся всякого, но вид Эльвиры, отчаянно и не в такт размахивавшей руками и бегавшей из конца в конец по залу (танец собственного сочинения под «Полет шмеля»), его доконал, и он, забыв педагогический долг и клятву Макаренко, от хохота сполз по стенке.

Эльвиру не взяли ни в эту студию, ни в другие. Везде говорили одно и то же: неподходящие физические данные, плохая растяжка, абсолютное отсутствие слуха. Но предназначение было сильнее логики, и из всех студий Эльвира уходила с по-балетному прямой спиной, вытягивая носок на каждом шаге…

В третьем классе учительница задала классу сочинение о том, кто кем мечтает стать, и Эльвира вызвалась к доске, чтобы громко и с выражением прочесть, что она будет великой балериной.

Класс ржал и бился. Эльвира и бровью не повела. Она уже читала сказку о гадком утенке и знала, что правда за ней.

К седьмому классу Эльвиру никто не называл по имени. Одноклассникам казалось, что кличка Балерина звучит оскорбительно, но в этом они просчитались.