Закрытая школа. Начало

Предки звонят, волнуются! – послышался голос Макса.

Ребята как по команде взглянули на Андрея. Он встал – очень медленно, словно не веря своим ушам, и вдруг бегом бросился к Надиному столику.

– Надюхин! Мама с папой звонят!

Схватив сестренку за руку, Андрей выбежал в холл, схватил телефонную трубку. Из нее доносились короткие гудки.

– Мама… – едва слышно пошептал Андрей, и тут взгляд его уперся в стену, на которой была криво прилеплена фотография. Та самая, что стояла у него на тумбочке рядом с кроватью: мама, папа и он с Надюшей.

Мир на секунду почернел перед глазами. Горе, боль и отчаянная ярость ударили Андрея в грудь, едва не лишив дыхания.

Отпустив Надину руку, он, не помня себя, бросился в столовую. Он не видел ничего, кроме ненавистного ухмыляющегося лица с косым росчерком шрама на щеке. И ударил в это самое лицо – изо всех сил.

– Сволочь! Какая же ты сволочь!

Макс вскочил и тоже попытался достать противника, но ярость прибавляла Андрею сил.

– Ну-ка разойдитесь!

От учительского столика к ним уже бежали Виктор Николаевич и физрук Паша, а от раздачи спешил Володя.

– Эй, парни! Брейк! Закончили разборки!

Трое сильных мужчин едва растащили дерущихся подростков. Оба еще тяжело дышали.

– Ну и в чем дело? – нахмурился директор. – Максим! Или ты, как всегда, не знаешь?

Из разбитого носа парня капала кровь.

– А я что? – Макс вытер нос, стряхнул на пол алые брызги крови.

– Так! Оба наказаны! – Виктор Николаевич оглянулся на школьников, глазеющих на их живописную группу.

* * *

После уроков, когда Надя осталась в классе одна, к ней пришел Андрей. Он тяжело опустился рядом с сестренкой за маленькую парту.

– Надюш… мне нужно тебе кое-что сказать, – проговорил он тяжело, словно стоявший в горле комок мешал словам прорываться наружу. – Понимаешь… Мама с папой… Ты уже большая, ты должна понять…

Надина рука застыла над картинкой.

– Они не приедут за нами? Да? – тихо спросила девочка.

Брат обнял ее, прижал к груди ее голову. И Надя вдруг отчетливо поняла: нет, не приедут. Это открытие было столь страшным, что сердце сжалось и стало таким маленьким-маленьким, как булавочная головка.

– Я плохо себя вела? Они сердятся на меня? – встревоженно проговорила Наденька.

– Нет, что ты! Просто… они в таком месте, откуда нельзя вернуться, – отозвался брат глухо.