Секира Перуна

– Пойдем! – девушка потянула Северина в воду, чуть в сторону от толпы, где на маслянистой темной поверхности лениво покачивались два бутона кувшинок.

Теперь, когда ее длинные волосы стелились по воде, а рубаха намокла и облепила стройное совершенное тело, девушку можно было принять за русалку.

– Ты не человек? – спросил Северин, завороженно глядя ей в глаза.

Девушка звонко расхохоталась и, обхватив тонкими, но сильными руками крепкую шею парня, притянула его ближе к себе и вдруг впилась в губы требовательным поцелуем.

Они стояли и целовались под яркой луной, у заводи с кувшинками, позабыв обо всем и обо всех, словно были одни – только вдвоем – на всей огромной густонаселенной планете.

– А с рассветом ты исчезнешь… – проговорил Северин, когда их нетерпеливые жадные губы все же разомкнулись.

Девушка опять рассмеялась.

– А ты романтик!.. И не бойся, я не исчезну. Я живу здесь, в этом лагере. Кстати, меня зовут Ариной.

И только тут Северин вдруг сообразил, что за все это время так и не удосужился поинтересоваться ее именем.

– Ты разочарован? Ты ждал русалку, а может, ведьму? Говорят, на Ивана Купала они обретают особенную силу? – спросила Арина, заглядывая ему в глаза.

– Нет… Я не знаю… – пробормотал Северин.

– Ну что же, по крайней мере, честно.

Девушка отпрянула, но теперь уже Северин удержал ее за руку:

– Не уходи! Пожалуйста, не уходи. Извини, если я тебя обидел… Знаешь, я совсем не умею уговаривать, поэтому просто не сердись и не уходи. Ладно?..

– А говоришь, не умеешь! – улыбнулась она. – И как же тебя зовут, мой разговорчивый? Только не говори, что Саша или Сережа! Я этого точно не вынесу!.. – поспешно добавила Арина.

– Северин.

– Се-ве-рин… – нараспев повторила она.

В это время Глеб и Александра сидели у затухающего костра. Динка давным-давно вернулась в дом, сказав напоследок: «Подумаешь! Детский сад какой-то!..» – и, наверное, уже спала, или, что вероятнее, скиталась по просторам Интернета, пользуясь предоставленной свободой. Что же, такова она – ночь на Ивана Купалу.

– Сегодня необычная ночь… – тихо проговорил Глеб, глядя на переливающиеся всеми оттенками красного угли.