Путешествие в бездну

Вдруг друзья где-то там, впереди? Вдруг им нужна помощь?

И только Глеб успел подумать об этом, как услышал стон, усиленный низкими каменными сводами.

Впереди кто-то есть. Нужно спешить!

Вот и зал, тускло освещенный двумя чадящими факелами. От дыма защипало глаза, и Глеб с трудом разглядел у стены хрупкую девичью фигурку. Тонкие белые запястья девушки были схвачены толстыми железными наручниками, вбитыми в стену, голова пленницы склонилась к груди, а лицо занавесили густые рыжие волосы…

Девушка снова застонала, на этот раз едва слышно…

И тут Глеб наконец ее узнал!

– Оля! – Он бросился к ней и попытался голыми руками сорвать кандалы, но только сбил себе в кровь пальцы об остро пахнущее ржавчиной железо.

Она подняла к нему лицо с измученными глазами, в которых плескалась тоска, смешанная с отчаянием.

– Скажи им, где корона, – произнесла девушка едва слышно. Она казалась призраком, угасающей свечой, чей фитилек едва тлел.

– Какая корона? – Глеб провел ладонью по ее лицу, оглянулся, ища, чем можно поддеть затвор наручников.

– Глеб! – Девушка дернулась, словно ей было неприятно его прикосновение. – Только скажи, где корона, и они нас отпустят!

Он нахмурился… В голове словно забрезжил свет. Ну конечно, они добыли настоящую Шапку Мономаха, уведя ее буквально из-под носа у охраняющего призрака и у посланной за этим артефактом команды Евгения Михайловича – человека, которому Глеб когда-то безоговорочно доверял и который оказался настоящим негодяем и бездушным убийцей.

Они пошли вызволять остальные артефакты, попавшие в загребущие руки их бывшего директора, и… случилось что-то плохое… Ребята пропали, а сам Глеб оказался вот в этом подземелье. Наверняка это ловушка, подстроенная Евгением Михайловичем. Но как он мог схватить и мучить Ольгу, она-то тут при чем? «А при том, – ответил Глеб себе, – что она дорога мне, и директор решил надавить на этот рычажок, чтобы добиться своих целей.

Что же делать? Прежде всего, конечно, освободить Ольгу.

Но пол подземелья оказался стерильно чист – не было ни куска кирпича, ни какого-нибудь завалящего ржавого гвоздя. Глеб судорожно ощупал карманы, они оказались пусты – даже неизменный швейцарский ножик исчез, словно испарился. Может, Глеба обыскивали?

Черт! В голове – туман, а память ведет себя как легкомысленная кокетка, изменяя ему направо и налево.