Путешествие в бездну

 – Динка, Северин и Ангелина, похоже, на свободе. Уже хорошо… Да и запись наверняка дошла до адресата… Надо только набраться терпения, нас обязательно вытащат».

Глеб понимал, что пытается успокоить себя, но в данный момент это было необходимо. Глупо впадать в панику и переживать, поддавшись власти негативных эмоций. Гораздо умнее взять их под контроль, запастись самообладанием и быть готовым действовать, как только представится возможность. Глеб понимал, что не может раскисать. Что бы ни случилось, он по-прежнему несет ответственность не только за себя, но и за команду – за всех «русичей».

«Что я могу предпринять?» – спрашивал он себя снова и снова, и всякий раз выходило, что единственный разумный выход – ждать. Терпеть и ждать, а еще сделать все, чтобы не дать Евгению Михайловичу сломать себя и Сашу.

С момента неудачной попытки отбить у директора артефакты Глеб не видел девушку, и это волновало его сейчас больше всего, больше, чем настырная головная боль, вообразившая себя великим океаном и то накатывающая, то отступающая с изнуряющей монотонностью и непреклонностью.

Если сделать ничего нельзя, лучшее – это заснуть. Глеб так и поступил.

Он зажмурился и позволил себе провалиться в темную бездну сна, лишенного сновидений. А когда проснулся, то чувствовал себя уже лучше. Высокий плотный мужчина в белом халате, очевидно, врач, именно его голос Глеб слышал, когда пришел в себя во время допроса, измерил ему давление, пощупал лимфоузлы, скормил какую-то таблетку – на этот раз не психотропную, а обезболивающую – и, кажется, признал состояние пациента сносным.

После санитар принес Глебу бульон с гренками, и Глеб, помня о том, что ему в любой момент могут понадобиться все силы, съел все до капли. Хотя тело еще недостаточно хорошо ему повиновалось, стало заметно лучше, и Глеб потихоньку разминал мышцы, пытаясь делать это если не скрытно, то хотя бы не слишком заметно. Не будет вреда, если он восстановится лучше, чем станет думать Евгений Михайлович.

Сконцентрировавшись на мелких задачах, Глеб избегал думать о действительно важном, сожалея лишь о том, что не может подбодрить Сашу, но он даже не предполагал, что следующая их встреча не доставит ему радости.

Ее привезли в палату среди ночи, и, увидев Сашино лицо при ярком искусственном свете, Глеб впервые испугался. Это было совершенно не знакомое ему лицо: исхудавшее, бледное до синевы, с застывшими, погасшими глазами.