Поцелуи бессмертных (сборник)

– Не помню, – он пожал плечами, – это было слишком давно. А вот имя свое помню. Потому что я старался его не забыть. Это была ниточка, связывающая меня с прошлым. Тогда я думал, что за мной кто-то придет, и ночи напролет, отвернувшись к стене, повторял свое имя, перекидывая его, словно мячик: «Кирилл… Кирилл». Иногда мне вдруг начинало казаться, что это лишь пустой бессмысленный звук, и тогда мне хотелось плакать. Плакать было нельзя. Они никогда не плачут и не выносят чужих эмоций. Если меня заставали плачущим, то сурово наказывали и лишали еды.

– Ой, и точно, еда! – Лера подскочила. – Сейчас попробую придумать какой-то завтрак! Только, извини, холодильник у меня совсем пустой!

Она загремела чем-то на кухне, а Кил вышел в ванную, чтобы умыться. Плеснув в лицо ледяной воды, он поднял голову и встретился в зеркале взглядом с собственным отражением. И сейчас же по стеклу, словно паучки, побежали тонкие трещинки. Меньше минуты, и все зеркало оказалось покрыто черной сеткой.

Отражение тоже изменилось.

– Ты предал меня, – проговорил Эйлор, глядя на юношу словно бы с жалостью, – а ведь ты был мне как сын. Но я готов простить тебя. В твоем распоряжении полчаса до того, как я объявлю тебя врагом и пошлю на тебя своих лучших воинов. Ты же не захочешь сразиться с ними в присутствии девчонки? Бой – штука серьезная, мало ли что может случиться.

– А если я приду, ты поклянешься, что оставишь девчонку в покое?

– Клянусь.

– И я могу тебе верить?

Эйлор криво усмехнулся – или это лишь проделки кривого зеркала?

– Тебе придется, – ответил он.

* * *

Кухню наполнял аромат свежего кофе. Обычно Лера заваривала себе растворимый, но ради гостя вытащила зерна и, прокрутив их на старой черной меленке, сделала настоящий. Вылив божественный напиток в кружки, девушка посыпала сверху корицей и принюхалась. Вкуснотища! С улыбкой на губах она обернулась к входящему Кириллу, и… улыбка медленно угасла.

Его не было всего-то пару минут, но за это время он изменился. Глаза погасли, лицо, и без того бледное, лишенное всякого загара, стало напоминать по цвету беленую бумагу.

– Что-то случилось?

Он отвернулся, пряча взгляд:

– Нет, ничего.

Они помолчали.

– Мне нужно уйти, – сказал он спокойно.

– Нужно? А можно я с тобой? – Лера вцепилась в чашку, словно она была спасательным кругом, способным удержать на плаву в момент катастрофы.