Один день тьмы

– Зачем Ты меня оставил? Зачем? – спрашивал он у кого-то. Наверное, у Бога. Впрочем, точно сказать трудно, поскольку на этот раз ему никто не ответил.

Тут картинка сменилось в третий раз, и Ловчий отчетливо узнал себя в идущем по тайге черноволосом юноше. Теперь это был точно он – Ловчий. Тот же волчий взгляд, та же хищная плавность движений.

– А он не так плох, – сквозь зубы обронил двухметровый здоровяк, когда Ловчий спокойно, без лишней суеты, разделался с одним из собратьев, перешедших ему дорогу. – Парень, пожалуй, выживет…

Он снова очутился в реальности, словно вынырнул на воздух из глубокой воды.

Темно-серое небо… Вместо высоких сосен и могучих кедров – высотки, вместо пронзительно-яркой, почти болезненной таежной осени – ранняя зима с густой кашей грязного снега под ногами.

Ловчий невольно поежился, хотя уже давным-давно забыл, что такое холод, и поспешно зашагал в сторону их временного убежища. Сегодня у него была назначена высочайшая аудиенция.

Королева приняла его в той же комнате, что и раньше.

Ее медно-рыжие волосы волнами сбегали почти до самого пола, а пожелтевшее, когда-то белое, атласное платье было стянуто на тончайшей талии тяжелой золотой цепью.

Почтительно опустившись перед ней на одно колено, Ловчий поцеловал обтрепанный край подола платья своей госпожи.

– Ну что? Ну говори же?! – ее лилейно-белая рука с длинными острыми ногтями голубкой метнулась к его голове и приподняла его подбородок, а зеленовато-карие глубокие глаза нетерпеливо впились в его.

– Моя Королева, я не верю этой девчонке. Она слишком быстро ко всему привыкает, – проговорил Ловчий, не в силах отвести взгляд от омута ее пронзительных глаз.

– Так что же в этом плохого? У нее древняя кровь. Это облегчило ей переход. Нам же лучше, если ее способности быстрее проявятся. Мои подданные жаждут справедливости! Они считают каждый час, который отделяет их от войны! Девчонка нужна нам… пока…

– Я ей не верю, – повторил Ловчий, – она не может, она не должна быть такой сильной!

Одинокая лампочка, свисающая с потолка, качнулась, на стене взметнулись черные тени.

– Ты слишком волнуешься, мой верный рыцарь. – Ее медовый голос опьянял сильнее старого вина. – Все идет, как должно.

Он хотел возразить, но резко очерченные черные брови угрожающе нахмурились, и Ловчий лишь склонил голову, не обращая внимания на то, что ее ногти до крови оцарапали его щеку.

Королева медленно поднесла руку ко рту и слизнула с ногтей несколько алых капель.