Один день тьмы

«Сын мой… сын мой…»

Голос Отца-создателя звучал слабо, словно из далекого далека… и… он не волновал Артура, не звал его за собой повелительно и настойчиво, как в те дни, когда Артур ушел от Полины. Теперь голос был слаб и бессилен.

Ошеломленный этим открытием, Артур остановился.

«Не может быть, – прошептал он, сжимая кулаки. – Не может быть!»

Об изгнанных Артуру рассказала Лиз, воин их Дома, учившая его боевым искусствам. Она просто упомянула слово «изгнанник», и Артуру показалось, словно по его спине пробежал холодок.

– Кто такие изгнанники? – спросил он.

– Самые несчастные существа на свете, – откликнулась Лиз. – У них нет ни Дома, ни стаи. Они отринули от себя всякое родство и остались одиноки.

– Такое бывает? – удивился Артур. Он тогда был еще совсем молодым вампиром. Шел первый год после инициации.

– Бывает, – Лиз отвела взгляд. – Но, к счастью, очень редко. Мы выживаем потому, что мы вместе, потому, что накрепко связаны со своим создателем-Отцом. Только поэтому.

И вот теперь что-то произошло, и связь между Артуром и Домом, Артуром и Отцом оборвалась. Артур прислушался к собственным ощущениям. Любовь и преданность Отцу исчезли, будто их не было, на их месте в сердце не ощущалось даже пустоты. Ничего. Нужно было все потерять, чтобы обрести свободу.

Юноша улыбнулся и двинулся дальше.

Ловчий, ход № 1

Она ушла, оставив за спиной неподвижное детское тельце так просто, как будто проделывала подобное еженощно, а все сегодняшние события вообще были в порядке вещей.

– А девчонка, пожалуй, выживет, – усмехнувшись ей вслед, пробормотал Ловчий и вздрогнул: когда-то давным-давно подобное сказали о нем самом.

Воспоминания обрушились без предупреждения снежной лавиной, сметающей все на своем пути. Он вдруг очутился в Сибирской тайге без малого сотню лет тому назад и со стороны – откуда-то сверху – увидел нелепого черноволосого мальчишку в разодранной, густо залитой кровью шинели.

– Что случилось? Что со мной? – бессмысленно повторял он, ощупывая горло, где еще недавно зияла страшная рваная рана, а теперь белела чистая, без единого шрама кожа.

Кедры, чьи кроны терялись в мареве стылого осеннего неба, молчали.

Рядом с парнишкой валялась винтовка со сломанным штыком и тела убитых. У некоторых напрочь была снесена выстрелом голова, у других – разорвано горло так, словно их терзали звери.

– Что происходит? – беспомощно повторял молодой офицер.