Всё помнят города

– Ты же знаешь, я в драки не вмешиваюсь, – отозвался он. – Если Иван идёт по моим следам, лучше, я просто подожду его здесь. Он ведь всё равно не пройдёт мимо этого перехода.

Решив так, он остановился и присел на одной из площадок лестницы. Потом достал из сумки лист виденья, и принялся наблюдать за событиями у дома Краевых, глазами Ивана.

Тому, тем временем, уже удалось помочь Краеву, теперь все трое могли немного перевести дух. Я тоже вздохнул с некоторым облегчением.

– Что на Вас нашло? – спросил Иван их обоих.

– Накипело! – ответил на выдохе Адоневич. – Да этот Олень всю жизнь мне переломал! Я доверял ему, как лучшему другу! Чем он и воспользовался, токсокароз собачий! Скинул на меня свой кредит, сам скрылся, купил тут дом, а я из-за него остался теперь без квартиры! Сколько судов я прошёл! Сколько потратил денег и нервов за эти годы!

– Как Вас зовут? – поинтересовался Иван.

– Иосиф, – представился Адоневич.

– Я Олег, – следом назвался Краев и пояснил: – Это у нас со студенчества клички такие, Ёж и Олень.

– Дружили! – поправил его Адоневич.

– Иосиф, – улыбнулся ему Иван, – и как же Вы, с таким именем, прощать не умеете? Знаете, один Ваш тёзка, прощал своим обидчикам куда большее зло.

– Сравнили! – рассмеялся тот. – Он во дворце жил, а я третий месяц в машине ночую! Пока работал, спал на стоянке у клиники. А как уволиться попросили, поехал разыскивать этого паразита!

– А Вы оба крещёные? – поинтересовался Крепцов.

– Я – нет, – сказал Краев. – Я атеист.

– Ну, меня макали в купель, ещё сосунком, – ответил Иосиф Залманович. – Мать с бабушкой настояли. Только я тоже атеист, и в сказки не верю. Но Библию прочитал, ради интереса.

– А послание Ефесянам, четвёртую главу, читали? – напомнил Иван, – где говорится: «Гневаясь – не согрешайте: да не зайдёт солнце во гневе вашем!»

– Так это же Ефесянам сказали, не нам! – отшутился в ответ Адоневич.

Иван Крепцов очень искренне рассмеялся, оценив его чисто еврейский юмор.

– Нам этих проповедей тут не надо, – продолжил тот, – проблему ими решить всё равно не получится.

– Но Вы можете изменить своё отношение к ней, – предложил Крепцов – Когда кажется, что простить нельзя, вспомните, сколько прощено было вам, и ведите себя достойно!

Не знаю, повлияли ли эти слова как-нибудь на Адоневича, но страсти немного остыли.