Ловец теней

Я стар, и тело мое одряхлело, – граф резко взмахнул рукой, прервав заверения Михаила, что господину еще сто лет жить, и продолжил: – Мне нужно новое, более совершенное тело, и вот, посмотри, оно совершенно, оно не боится ни огня, ни железа, ни старости. Дело за малым, перенести туда мой разум, мой дух, душу, если угодно.

– Батюшка граф, Яков Вилимович, – ноги у слуги подкосились, – да разве можно такое?! Только в Господней воле вложить душу в тело! А тут – болван железный!

– Пустое, Господь здесь ни при чем, и думаю, он не станет возражать, а я не буду беспокоить его понапрасну, – уверенно возразил граф.

Старик поднял массивную стальную пластину, закрывавшую грудь статуи. Под ней обнаружилась скважина с небольшим ключом в ней.

– Поутру ты должен прийти сюда и повернуть этот ключ семь раз вправо, – продолжил граф. – Даже когда мой дух окажется в сем теле, необходим, так сказать, первичный толчок, чтобы оно ожило. Ты ведь и вправду хочешь, чтобы я здравствовал сто лет? – И он испытующе посмотрел на слугу.

Под пристальным, внимательным взглядом не по-старчески ярких глаз высокий бородач как будто даже уменьшился ростом.

– Ваша светлость, не губите душу свою, – начал он жалобно, но осекся, видя, как глаза господина наливаются гневом. – Все сделаю, все исполню. – Он истово перекрестился.

– Знай, – спокойно продолжал граф, – я делаю не для себя, но для державы Российской, она нуждается в моих знаниях, в моем опыте. Чтобы не погибло дело великого государя нашего Петра, ведь немало таких, кто спит и видит, чтобы вернуть все, как было.

После клятвы граф улыбнулся.

– Я намерен войти в новую жизнь в надлежащем виде, а ну-ка неси мой лучший камзол и парадную шпагу.

Когда истукан был соответствующим образом наряжен, граф придирчиво его осмотрел.

– Вот погляди, достойный образ мой! На шее – орден апостола Андрея Первозванного за заслуги перед отечеством, Петром Великим мне дарованный, шпага на боку, ведь я немало воевал за него, да! Фигура сия – искуснейший плод научных знаний и умений, ведь я весьма учен.

Он еще раз оглядел истукана и, взяв с одного из столов толстую тетрадь, вложил ее в металлическую руку, словно добавил последний штрих.

– А вот величайшее творение мое! Календарь, вместилище знаний тайных, что несведущие люди колдовством называют.