Город-невидимка

Девушки, принесшие напиток, тихо удалились, словно растаяли в золотистом воздухе.

– Так вы знаете, откуда мы пришли? – спросил Глеб, когда его чаша опустела.

Княгиня задумчиво провела пальчиком по слюдяному стеклу.

– У нас уже случались гости… Правда, очень-очень редко, – проговорила она тихо. – Прошу вас, скажите, что творится в вашем мире и нет ли вестей о Великом князе Владимирском и Суздальском Юрии Всеволодовиче?..

В ее голосе звучали беспокойство и давняя боль. Неужели эта женщина который век ждет своего возлюбленного, должно быть, проклиная пространство и время, вставшие между ними?.

– Увы, княгиня, – ответил Глеб, глядя на Ирину Алексеевну, – с тех пор, как славный город Китеж был спасен чудодейственной иконой, в нашем мире прошло не одно столетие. Многое, очень многое изменилось. Мир давно не таков, каким его знали вы. А великий князь… Он погиб в битве, как славный воин.

Княгиня вскрикнула и побледнела, прижав руку к сердцу.

Несколько тягостных минут она молчала, молчали и гости, даже неугомонная Динка притихла.

– Злую весть принесли вы мне, – наконец снова заговорила княгиня, – но невиновно копье – виновна рука, его бросившая. Так и я не держу на вас зла. Прошу вас, будьте моими гостями. Жду вас вечером на пиру, а сейчас, прошу, оставьте меня.

Ребята поспешно встали. Выходя из зала, Александра оглянулась и увидела, что Ирина Алексеевна стоит, согнувшись, точно сломленное в самом цвету деревце.

Каждому из них отвели свою комнату. Глядя на расшитые вручную покрывала на кровати, Саша даже боялась предположить, сколько могла бы стоить эта вещь в нашем мире. За прошедшие со дня исчезновения Китежа века ткани ничуть не пострадали, они так и сияли золотым узорочьем, поражали яркостью и богатством красок.

Едва Саша успела осмотреться, как на пороге ее комнаты появилась девушка, державшая в руках какие-то одежды.

– Великая княгиня просила вас надеть вот это, – произнесла девушка с поклоном, – чтобы не смущать китежский люд странным одеянием.

– Да, конечно, – Александра, немного смущаясь, позволила служанке одеть себя.

Прежде всего надевалась тонкая и длинная белая рубаха, затем шло нижнее платье, ярко-красное, украшенное вышивками, и наконец верхнее, синее. Девушка причесала густые волосы Саши, ловко вплетя в них бирюзовые нити, и накинула на голову полупрозрачную шаль.