Тёмный Охотник. Книга 1. Куклы колдуна

Они ведь не случайно оказались у кладбища ночью, да ещё с палками. Они пришли следом за ним, а значит, что-то охраняли.

До утра так ничего и не произошло. Поэтому, когда окончательно рассвело, охотник отправился на разведку.

Небо над Арникой в тот день было ясное. Где-то в городе голосил одинокий петух. По противоположному берегу реки брело небольшое стадо из овец и коз. А за ним, уныло опустив плечи, тащился Ян. Увидев Бадварда, он остановился и в знак приветствия махнул правой рукой. Той самой, что вчера была сломана.

– Эй, это ведь ты намедни к нам приехал? – крикнул пастух, покрывая шум воды.

Охотник кивнул, рассматривая побуревшие пятна крови на одежде собеседника.

– Если у тебя есть какая скотина, лошадь или ещё что, я за небольшую плату могу присмотреть, – предложил Ян. – На рассвете заберу, вечером пригоню.

– Подумаю, – ответил Бадвард.

Пастух пожал плечами и, щёлкнув кнутом, погнал стадо дальше.

Охотник, прищурившись, посмотрел ему вслед. Никогда раньше люди, которых он отделал, не предлагали ему свои услуги добровольно.

“Какого лешего тут происходит?” – по спине прокатилась волна озноба, и он поёжился. Сунув руки в карманы, Бадвард перешёл через мост в город.

Башмачника он встретил возле лавки. Но тот явно был не расположен к общению. Ещё издали заметив чужака, забрал вещи, с которыми сидел на пороге, и нырнул в дверь.

Третий участник гуляний у храма, Лубош, невозмутимо подметал брусчатку у входа в таверну.

– Клопов выметаешь? – Бадвард остановился в нескольких шагах от него. – Как дела, хозяин?

– Порядок должен быть, – Лубош разогнулся и поскрёб бороду.

– Действительно, – согласился охотник, даже на расстоянии в несколько шагов ловя крепкое амбре давно немытого тела тавернщика.

– Не знаю. Я рано спать ложусь. Покушал и пошёл отдыхать. А тебе чего нужно?

– Да так, просто парой слов перекинуться.

– Ты если надумаешь поужинать, после пяти заходи, – бросил хозяин таверны и вернулся к своему занятию.

“Покушал он, – Бадвард хмыкнул, спускаясь обратно по улице, – а я после этого не то что жрать, думать о еде не могу, воротит”.

Впрочем, он себя знал и не сомневался, время победит брезгливость.