Забывший имя Луны

Или вы сами тоже относитесь к этим «некоторым»?

– Прямая обращенность мира лично к вам… Ну что ж, во всяком случае это весьма смело… – сказал он, изображая благородную задумчивость.

И ушел от ответа. Я это запомнила.

После танцев я вышла в прихожую, чтобы немного остыть. У открытой на площадку входной двери курили Светка и ее третий муж-бизнесмен – мужик противный, беспринципный и безнравственный, но раздражающе умный.

– Сергей, – обратилась я к нему. – Быстренько скажите мне, что вы, как мужик о мужике, думаете об этом Вадиме.

– Отношения мужчины и женщины – это всегда поединок, – жутковатым образом угадывая мои недавние мысли, сказал бизнесмен. – И ставкой в нем являются вовсе не общеизвестные мелочи вроде того, кто будет выносить ведро, определять бюджет, воспитывать детей или планировать отпуск. Ставка – возможность свободного развития одного, при том, что другой вынужден приспосабливаться или полоскаться в арьергарде. Если, конечно, это самое развитие изначально актуально для обоих…

– Сергей, не уходите от ответа!

– Когда вы танцевали, мне казалось, что сейчас вы, Анджа, укусите его за нос…

– Сергей! Я задала конкретный вопрос и хочу получить на него не менее конкретный ответ.

Речь идет о счастье моей подруги и я хочу знать…

– О счастье вашей подруги?! – Сергей казался нешуточно удивленным. – А я полагал…Гм-м… Ну, если вы уж так настаиваете, то… этот ваш Вадим кажется мне каким-то… фальшивым, что ли. Он носит маску, впрочем, к его чести, в текущий момент делает это без всякого удовольствия.

Мне показалось, что перед вами, Анджа, он охотнее предстал бы со своим собственным лицом. Но это отчего-то невозможно…

Сергей, несмотря на всю его противность, никогда ничего не говорил просто так. Поэтому его слова я тоже запомнила.

За то время, пока мы танцевали и курили, Ирка с Антониной успели унести грязную посуду и накрыть стол к чаю.

Я демонстративно уселась за стол не рядом с Любашей и Вадимом, а напротив них, выселив учительницу географии.

Разговор тек вялый и сытый. Только Регина, мать Виталика, наконец-то получившая возможность спокойно поесть, торопливо поглощала салат и маринованные грибы, покачивая на руках уснувшего сына.

Я лениво ковырялась ложкой в «птичьем молоке» (на собственном дне рождении кусок почему-то всегда не лезет мне в горло. Аппетит приходит на следующий день, когда все самое вкусное уже съедено) и рассматривала сидящего напротив Вадима. Темные волосы и ярко синие глаза.