Глаз бури

Она все помнит, выпаливает одним духом: «Какая чудная погода! Училась музыке три года… Бритва!»

Рассмеялись все трое. Мопс изловчился и залез-таки на колени к Оле. Девушка рассеянно гладила его кремовую шерстку и мяла жирный загривок. Мопс закатывал шоколадные глаза и сладострастно сопел.

– Ну, а как ты поживаешь, Софи, расскажи же, я знать хочу? –

Обращаться с таким же вопросом к Оле Элен опасалась, так как жизнь коммуны едва ли не наполовину состояла из каких-то тайных собраний, обсуждений и подготовки загадочных «акций», про которые нельзя было рассказывать никому, тем более таким ярким представителям «эксплуататорских классов», какими, несомненно, являлись супруги Головнины.

Софи не очень хотелось говорить при Оле, но и удержаться она не могла. Когда-то еще доведется повидаться с Элен?

– Я к тебе писала, что Туманова там, на плотине прогнала окончательно. Помнишь? Так вот.

Софи протянула подруге большую, прекрасно изданную книгу, остро пахнущую клеем и дорогой бумагой. Элен перелистала ее, задерживаясь взглядом на иллюстрациях.

– Какая прелесть! – воскликнула она и передала книгу Оле. – Я хочу себе такую иметь. Но как…

– Я не знаю. Я даже боюсь спрашивать, потому что не уверена, что хочу знать. Есть какие-то юридические вещи, права… Скорее всего, он просто дал издателю Алмазову деньги… Понимаешь, в том разговоре он действительно обещал мне издать мой роман на роскошной бумаге… Крупным шрифтом, с картинками… Ты их видела? Это Срезневский рисовал, он модный сейчас и дорогой, русские народные сказки иллюстрировал…

– Чудесные иллюстрации, – согласилась Оля.

– Владелец модного игорного дома на островах, – сухо сказала Софи.

– А! Дом Туманова? Слыхала, слыхала, – Оля отчего-то оживилась. – Так он же богат несметно. С ужасной репутацией и родом откуда-то из самых низов. Как же ты с ним познакомилась?

– Случайно, абсолютно случайно, – Софи упрямо выпятила подбородок.

– Так ли? – спросила Оля и о чем-то задумалась.