Май

– Ни о чём, так просто.

– У тебя часто такое сосредоточенное лицо.

– Просто смотрю по сторонам. Или музыку в голове проигрываю.

– Да, Сашка говорил, что ты музыкой занимаешься. Хочешь музыкантом стать?

– Наверное. Как получится.

– И как это – писать музыку? Я никогда не понимала.

– Мне трудно объяснить. Просто слышишь её, потом записываешь или сразу подбираешь под слова. Вообще я ещё ничего не писал, специально так не сочинял.

– Нет, я всё-таки не понимаю. Как это – слышать?

– Ну вот, к примеру, у тебя было такое, что ты чем-нибудь отбиваешь ритм?

– Нет, это как?

– Ну вот, например, коленками?

– Зачем? – засмеялась девушка.

 – Как это?

– Вот стоишь и какую-нибудь музыку отбиваешь, или как бы напеваешь коленками. Или пальцами, так часто делают. А я – чаще коленками, точнее мышцами. Иногда пальцами ног. Я не люблю пальцами рук, слишком очевидно и банально. Так все дёрганные барабанщики делают, я видел на репетиции. Шутка! – вдруг улыбнулся Май.

Тая снова засмеялась.

– На самом деле, когда в голове звучит песня или просто музыка, я её настукиваю внутри себя. Ну, не знаю, как ещё объяснить.

– Может, ты сам себе это придумываешь?

– Да нет. Мне нравится, когда музыка чёткая, как дробь идёт. Приятно укладывается в ритм, без задоринки. Но играть я бы хотел более смазанную, не такую очевидную.

– Какой кошмар, я ничего не понимаю! – продолжила смеяться Тая.

Маю нравился её смех. Он был очень мелодичный и приятный.

Без жёсткого гоготания, каким смеялась её подруга Даша. Он продолжил:

– Вообще, музыка очень разная. Я бы сказал разноцветная. Если закрыть глаза, то можно увидеть, как она рисуется.

– Ужас. Ты меня совсем запутал, – развеселилась Тая.

– Пойдем на набережную? – вдруг предложил молодой человек.

Смех девушки развязал тесёмки его стеснительности, ему вдруг захотелось распахнуть уголок своей души. Набережная была излюбленным местом для прогулок. Он часто ходил туда, пребывая в романтическом настроении, впитывая огни города, тревожную мрачность реки, покорно дремлющую в урбанистическом пейзаже.

Он любил этот город, противоречивый в своём настроении, вмещающий суету будней и праздность выходных, широту проспектов и заросшие старые дворики в самом сердце столицы. Май любил смотреть на другой берег реки, где простирался парк, летом утопающий в зелени, а зимой замирающий под снежным покровом. Осенью же он был особенно красив.