Май

Телефон щёлкнул, из глухоты появился голос. Её голос! Какое счастье – он будет жить! Май почувствовал облегчение, и тут же накатила новая волна уже иных чувств. Он жадно впитывал этот голос: обрывистый, озадаченный, но так нежно вопрошающий. Он не решался положить трубку, оборвать эту связь: интимную, близкую, дыхание в дыхание, ближе уже даже не мечтать! После четвёртого «алло» Май повесил трубку, но её голос продолжал звучать в его голове. Как завороженный, он сделал несколько шагов, выйдя на оживлённую улицу города.

Ничего не соображая, побрёл куда-то в глубину людского потока, растворяясь в своих чувствах.

Однажды поздней весной, пока брата не было дома, Света впервые заглянула в его дневник.

– Мам, смотри, а Май-то круглый отличник, оказывается!

– А я тебе что говорила?

– Я думала, ты шутишь.

– Ну-ка, дай ещё раз посмотрю, – озабоченно сказала женщина, взяв из рук дочери дневник. И, прищурив глаза, с серьёзным лицом стала изучать полугодовые отметки. Затем ещё раз пролистала его, смотря записи сына о домашних заданиях.

– Как курица лапой, – буркнула она. – Удивляюсь, когда он успевает учиться… – сказала мать, отдавая дневник.

– М-да уж… Братец, – заключила девушка, кидая дневник обратно в рюкзак.

– Что там у него ещё? – спросила мать, скосив глаза во внутреннею темноту ранца.

– Мам!

– Может, курит уже.

– Рано или поздно начнёт, чего проверять-то?

Света пошарила рукой, извлекла тетради, потом отбросила рюкзак.

– Не хочу я там больше лазить.

 – И вышла из комнаты, оставив вещи на полу.

Мать подобрала потрепанный блокнот, в который сын записывал зачатки своего творчества. Он всегда носил его с собой – свой мир, который лелеял в этих ещё по-детски наивных строчках. Иногда, в моменты погружения в свои мысли, его буквально вырывало четверостишьями, белыми стихами, мыслями в прозе. Тогда он бросал дела и поспешно записывал всё это в блокнот. Потом забывал и чаще даже не возвращался к ним. Редко перечитывал.

Но всё это копилось, как багаж, и ждало своего часа, чтобы быть облечённым в какую-либо форму. Всё это были маленькие обрывки и черновики его внутреннего мира. Мать полистала блокнот: на некоторых страницах были мальчишеские рисунки странных существ, роботов, лица людей. И слова… Много слов… Нотные записи с обрывками каких-то композиций. За некоторые слова она цеплялась взглядом, ухмылялась и хмурилась.

– Свет, глянь! – крикнула она из комнаты.