Остров Кокос. Наследство

Нашего общества Джек избегал, а вот Марию старался не упускать из виду. Я и Эмили мало говорили с ней. Она ведь немая, о чем с ней говорить? К тому же мы лишь недавно поженились и большую часть времени были заняты друг другом. И, хотя скучать на нашем острове было некогда, она, судя по всему, чувствовала себя одиноко, а Джеку просто нужен был слушатель, чтобы травить свои пьяные байки

Так я думал тогда.

Я поскользнулся на мокрой траве и снова выругался.

Вряд ли у Джека был шанс завоевать расположение нашей камеристки.

Мы встретились впервые на «Елене». Матросы нашли ее в трюме на третий день плавания. Как она пробралась на корабль и на что надеялась, для меня оставалось загадкой. Может быть, у нее не было иного выхода.

К счастью, на палубе, куда ее вытащили под глумливый хохот команды, оказался я. Мне не малых трудов стоило утихомирить разгорячившихся моряков, а пробудь мы в море пару месяцев, а не три дня, вряд ли удалось бы пресечь их желание поразвлечься.

Сначала я увидел только карий глаз горящий бешенством. И лишь потом понял, что эта растрепанная простоволосая девица отчаянно рвется из рук матросов, не издавая при этом ни звука. Она оказалась немой.

Шкипер и его помощник навели порядок на корабле, а нечаянную пассажирку отдали на поруки четы Рейнольдс. С тех пор она считалась камеристкой Эмили, хотя, как я заметил позже, с гораздо большим рвением и сноровкой она рубила дрова и лазала по деревьям, чем шнуровала корсеты и штопала белье.

Мы не знали о ней ничего, и даже в имени ее я не был уверен. Когда все немного успокоились, я пытался выведать у нее хоть что-нибудь, но она сидела, застыв, как восковая кукла. Я не силен в испанском, а эта девица ни черта не понимает по-английски, решил я. Но все же нужно было как-то ее называть, и я стал перечислять все известные мне испанские имена.

– Ты Мария? – спросил я по-испански.

Она кивнула, но как-то неуверенно. Наверное, мой испанский не выдерживал проверки даже такой простой фразой.

– О, Томас, – сказала Эмили. – Разве ты не видишь, что бедная девочка напугана, оставь ее в покое, дай немного прийти в себя.

Она погладила Марию по голове, но та отпрянула от ее руки, как дикий зверь от пламени.