Остров Кокос. Наследство

Я разрывался между желаниями тела и восхищением своим идеалом.

Я стал ждать воскресных проповедей и хотел исповедаться, но боялся оказаться так близко к нему. Каждый раз, выйдя из церкви, я клялся себе, что был здесь в последний раз, но вновь наступало воскресенье, и не думая ни о чем, я мчался туда, лишь потом вспоминая о данном себе обещании.

В конце концов, я все же набрался смелости и решил исповедаться перед ним.

Он встретил меня вежливой улыбкой. Я был одним из многих прихожан.

Но тут он сказал:

– Вы ведь мистер Мартинес? Племянник мисс Джейн Гарди? Я помню вас.

Мы сели рядом на скамью. Впервые я оказался так близко. Он был не так уж юн, как казалось мне издалека. Наверное, лет сорока, но у него было особенное лицо, моложавое и будто светящееся изнутри. А может, дело было в отсутствии загара.

Он выглядел, как человек, ни дня не работавший в свой жизни, ухоженный и холеный.

– Я слушаю тебя, сын мой, – сказал он.

Но я не мог выдавить ни слова. Будто кто-то схватил меня за горло. Голова стала пустой и легкой, все мысли вылетели из нее, и я слышал лишь удары собственного сердца. Я не знаю, сколько времени прошло, пока я сидел вот так, замерев, на жесткой церковной скамье. Он тронул мое колено, я вздрогнул и ожил.

– Сын мой, облегчи свою душу, я вижу, как что-то терзает тебя.

Голос, хриплый и чужой, вырвался из моей пересохшей глотки.

– Я грешен, padre.

Он ободряюще улыбнулся. Я рассказал ему о своей семье, землетрясении – он приехал в Кингстон лишь шесть лет назад и не застал этого знаменательного события – о ночных кутежах, пожаре, рыжем рыбаке и – умышленно – о чувствах, которые к рыбаку испытывал.

Он внимательно слушал, и по его лицу невозможно было понять, осуждает он меня или нет.

– Тебе выпали тяжкие испытания, сын мой. Господь посылает нам испытания, а дьявол искушает нас. Такова вся наша жизнь.

– Как же мне бороться с искушениями, святой отец, – спросил я и посмотрел на него.

Он замер под моим взглядом, я увидел, как лицо его вытянулось, на нем проступило понимание, потом сомнение, губы сжались, и он отвел от меня взгляд, а когда вернул его мне, я увидел лишь постную личину служителя церкви.