Остров Кокос. Наследство

Наверное, мое лицо выдавало все овладевшие мною чувства, потому что Игнасио нахмурился, отступил, оглядел нас в последний раз и решительно направился прочь из Горшка. Я хмуро проводил его взглядом.

Сумерки упали на остров, будто кто-то набросил покрывало на солнце, и оно сразу потухло.

Я и Эмили стояли друг напротив друга в густеющей тьме и молчали, а потом я глубоко вздохнул и услышал, как отбили шесть склянок.

VII

Судно мы увидели на рассвете. Это была двухмачтовая марсельная шхуна[4 - Марсельная шхуна.

Шхуна – судно с косыми парусами на всех мачтах. Марсельная шхуна имеет дополнительный прямой парус – марсель.].

Джек, казалось, и думать забыл о своем горе, едва услышал рынду. Он всю ночь просидел с нами на берегу, также как и мы, бессмысленно таращась в темноту. Он деловито суетился, собирая вновь наш разбросанный штормом сигнальный костер, зажигая его и следя затем, чтобы он не погас, а поутру притащил из хижины подзорную трубу.

– На палубе суета, – сказал он. – Кажется, собираются высаживаться на берег.

Он помолчал.

– Где Мартинес?

Я украдкой глянул на него. Несомненно, он слышал все, что происходило вчера возле хижины. Слышал, но не вмешивался. Наверное, так было лучше.

– Он не возвращался.

– Мы ведь можем уплыть и оставить его здесь, – хмыкнул Джек.

– Мы не станем этого делать, – твердо сказал я.

– Это шутка.

Я взглянул на него с неприязнью и отправился по следам бывшей камеристки. Мартинес нашелся на соседнем пляже: сидел на камне и смотрел на разбитый галеон.

Он подобрался, когда увидел меня, но не встал и не сделал попытки уйти, а просто сидел и таращился на меня, будто ждал, что я брошусь его бить, и готовился убежать при первых признаках опасности.

Теперь я увидел, что глаза у бывшей Марии разные: один карий, а второй, ранее скрытый повязкой – голубой. Выглядело это довольно странно. Мартинес досадливо поморщился, заметив мое внимание к своим глазам. На нем по-прежнему было выглядящее теперь еще более нелепым светло-голубое платье.

Боже мой! Как я вообще мог принять его за женщину? Какова сила предубеждения, что я был настолько слеп? Мне сказали, что это женщина, я был уверен, что это женщина, и не замечал очевидного. Его руки, его плечи… он наконец снял свой шейный платок, который всегда меня раздражал. Видно и ему он тоже надоел.

– Там, в бухте, судно, – сказал я. – Может быть, мы сможем вернуться домой. Идем назад. Я не трону тебя. И Джек.

Я развернулся и пошел обратно.