Пойдём со мной

И хотя в висках стучит кровь, а в руках рождается мелкая дрожь, он идёт за Асель в её комнату, не привлекая внимания.

– Ты же сказала, твоя мама дома, – ловит он её за талию в спальне, уворачиваясь от поцелуев.

– Она спит, – хихикает Асель. – Не переживай, не встанет.

– Уверена?

– О да-а-а… Стой здесь, я сейчас, – быстро поцеловав парня, она вприпрыжку выбегает из комнаты.

Паша в ужасе хватается ладонями за щёки.

– Так, спокойно, – шепчет он. – Спокойно… всему есть объяснение. Должно быть. Ну же…

Он вспоминает свой последний визит в этот дом и осколки зеркала в книге по химии, кидается к полке и видит, что осколок лежит, но только один.

Второй исчез. Берёт его и прячет в задний карман джинсов.

На столе лежат книги Асель, тетради и телефон. Паша ищет взглядом таблетки, хоть какие-нибудь, но не видит даже аспирина. Лезет в комод, переворачивает её вещи, находит пачку сигарет с зажигалкой внутри, да и только. На подоконнике замечает ключи с большим брелоком в виде черепахи, в связке их несколько.

Когда берёт их, слышит за спиной голос Асель.

– Что ты делаешь?

Она остановилась в дверном проёме и смотрит настороженно. От былой игривости не осталось и следа. Асель щурится и медленно входит в комнату.

– Где твоя мама? – дрогнувшим от страха и одновременно накатившей храбрости голосом спрашивает Паша.

– Спит. Я тебе уже несколько раз это сказала.

– Можно посмотреть?

– Это неприлично.

– Асель… Сейчас же отведи меня в комнату твоей мамы, иначе я звоню в полицию.

Она хмыкает, смотрит в потолок, словно взвешивает за и против, а потом отходит в сторону, пропуская Пашу.

– Пошли.

– Иди впереди.

Асель неохотно разворачивается, как будто её отправили мыть посуду, а она не хочет. Идёт по межкомнатным коридорам, снова напевая «Summertime», останавливается возле двери, поворачивает ручку и толкает её от себя. Паша ничего не видит, медленно подходит ближе, останавливается на пороге и громко в ужасе выдыхает. Мама Асель лежит на полу, лицом вниз, из кровоточащего виска торчит осколок зеркала.

Лужа крови настолько большая, что затекла под кровать. На белой простыни тоже алые следы. Паше становится тяжело дышать, перед глазами всё кружится. Он не контролирует мышцы лица, не может закрыть рот, пока спешно бежит внутрь комнаты, падая на колени перед телом, пока ищет на шее, на запястьях пульс, которого нет.

– О Господи… О Господи… – шепчет он.

– Да она на нас вопила! – возмущается Асель, разводя руки в стороны.