За девятое небо

 – Без смирения, со страхом, силу Велеса с благого дела можно обернуть в тёмное. Именно смирению учат в Свагоборах – вот для чего нужен отказ от мира. Не из строгости, а из мудрости. Страх, страсти, обиды и желания мучают детей Сварога, и люди совершают дурные поступки. Боязно думать, что будет, коли волхв, с Силой Звёзд знакомый, обратит дар Велеса на потребу собственным нуждам, а не на веление Света.

Мирослава отогнала нахлынувшее воспоминание: она справится, она сможет обратить Силу Звёзд на благое дело, даже отказавшись от своего Слова.

Одной рукой Мирослава сняла с головы венчик и опустила его в воду. Топь, свободной рукой схватив Дар, оскалилась и ещё сильнее потянула Мирославу к себе.

– Что ты делаешь?! – возмутилась волхва, стараясь вырваться.

– Как что? – рассмеялась Топь, отчего её серый лик расплылся по воде, будто маслянистое пятно. – Забираю Дар. Неужели ты думала, что верёвочкой откупишься? – сипло смеялась навь, и Мирославу обдало холодом страха: послушница догадалась, что же требовала Топь.

Мирослава упиралась изо всех сил, но чем сильнее сопротивлялась волхва, тем пуще тянуло её озеро. Ворожея не выдержала и упала лицом в воду; цепкие руки Топи обхватили девушку сильнее и повлекли ко дну.

Вода обжигала холодом, Мирослава отчаянно пыталась вырваться, желание вдоха сводило с ума… Вода ворвалась в лёгкие острой болью, и свет померк.

Со светом исчез и холод – Мирославу окружала только бархатная тьма.

– Видишь, и совсем не страшно, – шелестел мрак. – Только так ты сможешь попасть в Терем, ведь он на Той Стороне, за Девятым небом…

Мирославе снились удивительные сны: далёкие города среди жарких пустынь, бескрайние океаны, что бороздили удивительные корабли с горящими, будто огонь, парусами, высокие горы и глубокие воды.

Мирослава видела, как в глубине, на дне озера, спал молодой человек. Его тело оплели водоросли, и в длинных волосах плавали рыбы.

Тьма медленно рассеивалась, открывая берег озера, в зеркальной воде которого отражалось хмурое небо. В сердце озера стояла изба: дряхлая, покосившаяся, поросшая мхом. Единственное оконце было черно как ночь. Но не на кольях стоял старый терем, а на ногах – жилистых, покрытых паутиной и тиной. Изба шагнула к Мирославе, и растаял липкий сон: волхва тут же вскочила на ноги и подобрала свой узелок.