За девятое небо

Сидевшая рядом с полевиком берегиня внимательно смотрела на Марью. – Но если соберутся русалки со всей Тайги, с Северной и с Южной, мы одолеем огонь Юга.

Леший усмехнулся.

– И кто их соберёт? Тебе одной такое не по силам.

– Ты, княже, и Светозару так сказал, верно? – прищурилась Марья, и взгляд лешего налился темнотой. – Ты – князь Дреф, так? – спросила она, остановившись напротив князя Йолка.

Полевик кивнул.

– Ты ошибся, княже, – гордо проговорила Марья, и её окружил шёпот собравшихся на Вече, но русалка не вняла ему.

– Я вижу, – сухо сказал Дреф.

– И у меня получится, – уверенно ответила русалка, и Дрозд на её плече согласно пропел. – Я спасу Лес, а затем вернусь в услужение к Топи, как и обещала Светозару. – Марья поклонилась Дрефу и отступила назад. – Ибо только так я смогу искупить вину за то, что сама себя по- губила.

Дреф продолжал хмуро смотреть на Марью; по Великой Поляне летал встревоженный шёпот.

– Что же стало со Светозаром? – прошептал кто-то, и Марья обернулась: на ближайшем бревне сидела высокая рыжая гаркунка и печально смотрела на русалку.

Рядом с лешей расположились высокий юный белый елмаган, птицей-проводником которого был Воробьиный Сыч; гаркун с помощником-Кедровкой; маленький светло-бурый полевик, на навершии тояга которого чистил пёрышки красноватый Щур, и взрослый бурый бородатый гаркун – лешие внимательно смотрели на Марью, как и остальные собравшиеся на Вече.

– Светозар в плену у Топи вместо меня, – ответила Марья, и гаркунка прикрыла ладонью рот. Взволнованный шёпот стал громче. – Сын Леса спас меня ради вас. Светозар всей душой любит Лес, любит каждого из вас, – русалка обвела взглядом леших, вил и берегинь. – Я прежде не встречала сварогина, в душе которого было бы столько света. Даже зная, что вы отвернётесь от него, он пожертвовал собой ради вас. – Марья вновь обернулась к Дрефу.

– Я знаю, – ответил князь Йолка.

– Поэтому я не спрашиваю твоего благословения, княже, – ответила Марья, и Дреф нахмурился. – Хоть я теперь и дочь Леса, но, как русалка, свободна. Я пришла на Вече, чтобы сказать вам о том, что я соберу русалок и мы потушим огонь. – Марья легонько поклонилась Дрефу.

Взволнованный шёпот превратился в смятение: дети Леса тревожно переговаривались.