За девятое небо

За окнами наливался синевой вечер, и внук Стрибога пел печальную песнь, неся на своих крыльях и снег, и дождь. – Но как же так можно? Как можно не беспокоиться о том, что их забрали в дружину… Да ещё и война началась на Юге… Упаси Сварог, дабы до нас ненастье не дошло.

Тихо горели свечи: золотой свет наполнял избу теплом, теряясь в глубоких тенях, протянувшихся от гудящей печи и сушащихся под потолком трав, от скрынь и лавок подле окон, от полок с утварью над ними, от веретена в девичьем углу, от кадок и обеденного стола, на котором дымился ужин.

– Если бы не моя сестрица, этого бы не случилось, – не глядя на мать, ответила Забава.

– Опять ты за своё, – разочарованно покачала головой Добромира. – А если бы ты в Свагобор отправилась, думаешь, отец бы за тобой не поехал?

Забава подняла хмурый взор на мать.

– Я бы не отправилась ведьмою становиться, – поморщилась она и вновь принялась за ужин.

– Да когда же ты свой гнев позабудешь? – вздохнула Добромира. – Сколько ж можно обиду в сердце носить?

– Пока моя сестрица не сгинет где-нибудь, не будет мне покоя, – буркнула Забава.

– Да как ты смеешь! – ахнула Добромира. – Будто Мор тебя попутал!

– Мор меня попутал?! – гневно переспросила Забава, сухо глядя на мать. – Меня, а не сестру, да?!

– Забава…

– Что, Забава? – Забава бросила ложку. – Меня Мор попутал, а ведьму спасать надо из Свагобора, где ей самое место?! Тьфу! – Девушка вскочила из-за стола и, не глядя на опешившую мать, покинула избу, хлопнув дверью, ведущей в сени.

Добромира, обхватив руками голову, тихо заплакала.

* * *

Старец Никодим пришёл по приглашению Матери Веры в Сестринский Свагобор Половца – Великая Волхва ожидала его в своих приёмных покоях жилого терема – светлой палате с высокими окнами, подвижными лавками подле них и письменным столом, находившимся подле капия Свагоры. У глухой стены стояли шкафы с книгами.

Никодим поклонился старице, сидевшей на одной из лавок. Мать Вера, поднявшись, поклонилась Никодиму в ответ.

– Что-то случилось с Мирославой? – спросил Мать Веру Никодим после сердечного приветствия.

Волхва кивнула.

– Мирослава пропала, – тихо сказала Мать Вера, хмуро глядя на Никодима. Серый свет, лившийся из окна, освещал мягкий лик волхвы, теряясь в старческих морщинах.

– Как пропала? – переспросил Никодим. Этого он опасался больше всего.

– Никто не знает как, – ответила волхва. – Мирославу никто не видел.