За девятое небо

– Витязи Солнцеграда! – громко гаркнул один из воинов, и в трапезной воцарилась тишина. – Великие вести! Веслав Первый вернулся – Запад освобождён! Ний покинул острова! – громко говорил военачальник – седой, но крепкий сварогин с густой бородой, и над обеденными столами прокатился взволнованный шёпот.

– А кто ж теперь царствовать-то будет? – слишком громко поинтересовался Борислав, и все обернулись на него. Борис сконфуженно прикрыл рукой рот.

– Ты можешь хоть иногда молчать? – едва слышно спросил товарища Иван.

Борислав отрицательно покачал головой.

– Царствовать будет благословлённый в Великом Свагоборе царь Кудеяр, – громко ответил военачальник. – Князь Веслав вновь покидает стольный град, – ответил витязь. – Стражам, несущим ночной дозор, – завершить трапезу и приступить к обязанностям! – рыкнул военачальник, и воины покинули трапезную.

– Ну вот, тебе и идти никуда не надо, – усмехнулся Борислав, поднимаясь вместе с Ратибором и Иваном. Ратибор ему не ответил: юный витязь уже предвкушал дозор, проведённый в компании Борислава.

* * *

В расписной печи терема веденея гудел огонь, трещали в подсвечниках свечи: от деревянной мебели ползли тёмные густые тени; роспись стен покоев тускло бликовала. Яра встала с кресла, подошла к окнам и задёрнула занавеси. Плотнее запахнула шерстяную шаль и обернулась на Яромира, который, сидя в кресле, продолжал хмуро смотреть на свечу, стоявшую перед ним на столе.

– Тьма сгущается, – пробасил он. – Я не узнаю никого из нас.

– Не надо винить себя за одобрение коронации Кудеяра, – ответила Яра, подошла к мужу и села в кресло напротив него. Яромир хмуро посмотрел на жену. – Как бы мы ни любили Веслава, после гибели Василисы никто не предполагал, что он вернётся… Ведь с Запада не пришло ни одной вести.

– Веслав говорил, что почтовых птиц настигла ворожба Бессмертного. – Яромир немного помолчал и, отвернувшись, тихо сказал: – Она нас всех настигла… Веслав завтра на рассвете отплывает на ледовом коче за Василисой.

Яра некоторое время молчала. Происходящее беспокоило её не меньше, чем мужа, а может, даже, больше: страх за Любомира холодил материнскую душу.

– Давай уедем из столицы, – тихо прошептала Яра и положила на плечо супруга руку.