За девятое небо

Взгляд его был холоден и суров. – С рассветом мы отправимся в путь, по Великой Дороге дойдём до Ровновольска.

– Это великое испытание мы преодолеем только сообща, – согласился Заяц. – Мой дом – ваш дом. Людей у нас немного – только торговцы да рыбаки, оружие держать не умеем, но огнём обогреем да хлебом с солью встретим.

Ворон, зная, насколько Мухома Заяц близок к правящим дворам не только Солнцеграда, но и других княжеств, не стал требовать у него воинов. Десяток-другой рекрутов, который сможет набрать Волынька, не стоят ссоры с таким человеком.

– Да поможет нам отец Сварог, – согласился Ворон и последовал за Зайцем и его свитой в город.

Заяц разместил Ворона и его приближённых в гостевых теремах княжеского двора; войско же расположилось как внутри крепостной стены, окружавшей Волыньку, так и вне её.

– Мы выступаем завтра на рассвете, – говорил Ворон. – Возгарь начнёт битву, а мы будем той силой, которая сокрушит оставшихся колосаев и отправит их туда, откуда пришли.

Армия с Востока поможет нам в этом.

Ворон с другими высшими чинами войска, Мухома Заяц с Фросьей и дочкой Ясной ужинали в трапезной княжеского терема – просторном зале с расписными стенами и большим, накрытым белой скатертью столом. За окнами уже сгустилась синяя ночь; на столе горели свечи, наполняя бытие светом и теплом.

Мухома хмуро посмотрел на Ворона: предстоящая война внушала князю опасения. И то был не просто страх – неясное гнетущее чувство неизбежного возникало всякий раз, когда Мухома думал о будущем.

– Боги с нами – я уверен, Они не позволят колосаям захватить наши земли, – сказал Мухома Заяц.

– Конечно, не позволят, – подтвердила Фросья.

– Боги защищают нас! – тоненьким голоском добавила Ясна, и за столом тепло рассмеялись.

– Конечно, защищают, – кивнул хмурый Ворон. – Мы одержим победу. – Великий военачальник поднял кубок, но в душе не верил своим словам.

* * *

Низкое небо укрыло Солнцеград снегом, и статуя Перуна-защитника таяла в густых облаках.

Снег застилал и порт Идру, что окружал монументальную столицу, ложился на тёмные покосившиеся домишки, робко жавшиеся друг к другу от холода на плавучих деревянных настилах; на стоящие со спущенными парусами сонные корабли, на великие мосты, соединяющие Солнцеград с другими стольными островами.

Холодный ветер пробирал до костей.

Веслав, стоя на носу «Ледогора», плотнее запахнул соболиную шубу.