Исход

Мне кажется, я узнаю её даже в темноте, мой осколок счастья. Улыбаюсь и целую кулон. Холодный. Я всегда беру ракушку в небо.

Я никогда не забуду ту весеннюю прогулку, когда любимый подарил мне её. Рустам придумал праздновать мой День Рождения. Он говорил, что раз я не знаю, когда родилась, то могу выбрать любой день для праздника. Рустам предложил отмечать весной, порой, когда сквозь серые тучи иногда пробивается солнце. Солнце, которое всегда живёт в моих волосах.

Это был мой первый День Рождения, и Рустам разбудил меня рано.

Он накрыл праздничный стол, со свечами. Не представляю, как Рустам добыл такие сокровища – свечи, чистую воду и настоящий хлеб. Это было чудо. И за занавеской светило настоящее солнце.

Потом мы пошли гулять. Мы шли между развалин, и солнечные лучи освещали серые останки города, делая его золотым. И даже ветер был лёгким и свежим, опьяняющим…

Я закрываю глаза и чувствую тот далёкий пьянящий ветер и тёплые солнечные лучи. Солнце щекочет мою кожу и целует меня его губами.

Зелёная сочная трава простирается до самого горизонта. На лазурном небе – кучерявые облака, будто сахарная вата. Небо отражается в голубой реке. Её сверкающая лента упирается в горизонт и переливается в небо, словно краска из тюбика. Недалеко от реки – берёзовая рощица, за ней, как помню, деревня. Спускаюсь с холма. Под ногами – белые цветочки. Их головки робко дрожат на ветру. Срываю один – жёлтая сердцевинка и белые лепестки. Солнышко. Маленькое земное солнышко. Кажется, их называют ромашками.

Улыбаюсь, иду вдоль реки и думаю о малиновом мороженом. И о занавеске с ромашками.

Молодые берёзы встречают меня лёгким шелестом. Сквозь пронзительно-зелёные листья пробиваются солнечные лучи. Они похожи на лёгкий тюль, что развевается на ветру. Или на северное сияние. Чудится мне, что лучи звенят, нежно и солнечно. Я иду сквозь молодую рощу, и странное, давящее чувство разбивает моё хрустальное утро. Будто ничего этого нет. Сейчас нет. Наверное, всё это – было. Или будет.

Наклоняюсь и поднимаю слишком рано опавший лист. Он уже подсох и стал шершавым, но он настоящий. Помню, однажды в парке с сухими пнями я нашла иссохший лист. Он был прозрачный и похож на паутинку. Рустам назвал его скелетом. Я долго хранила его, ведь это был самый настоящий листик, просто мёртвый.

Иду по деревне. Белоснежные натянутые тенты временных построек похожи на ханские шатры. Ветряные мельницы ровным строем стоят за поселением, словно гигантский забор.