Падший. Вопреки

– Нет, Эдриан плевать хотел на то, что будет со мной, ему нужно лишь, чтобы Халлс его поддерживал, – с обидой проговорила я, – к тому же, неизвестно, где он сейчас. Может быть, готовит ответную атаку.

– Тебе не интересно, что сейчас происходит в Париссандре и как живут твои родители?

– Халлс бежал, Сара дальше преподаёт в Академии, студенты учатся, родители… приёмные родители, занимаются государственными делами, Джей спасает мир от преступников. А Джордан… Он, вероятно, ищет другие способы править миром.

– Я ведь чувствую, ты всё равно любишь его…

– Да, люблю, – с тяжёлым вздохом призналась я, – но это второстепенно. Несмотря на обман родителей, их я тоже люблю. Стала понятна причина многих вещей: холодность Миранды, нежная забота Питера. Я ему родная племянница, дочь его родной сестры Клары. Сестры… Моя мама. Родная мама, – повторила я, пробуя на вкус это осознание, – я с детства только слышала о том, что у папы была сестра, но никаких подробностей жизни и смерти они мне не рассказывали.

– Тебе на этот вопрос сможет ответить только Питер, ну или Миранда Штерн.

Восемнадцать лет назад, когда королева ещё была жива, её муж завёл любовницу. Мне интересно, Дарелл любил мою маму или воспользовался ею? Что я – плод любви или ненависти? Мне хочется рассказать Дориану о нашем родстве, но боюсь, что он воспримет меня как угрозу своему правлению.

– Шторм! – вскрикнула я, заставив дракона поморщиться. – Джордан писал о том, что видел историю моего рождения из видения. Понимаешь? Видения! Алиандр тоже показал мне историю прибытия Падшего Ангела в наш мир в видении. А кто показал видение Джордану? Каллистрата? Но зачем? С какой целью? Она хочет, чтобы он правил Париссандром? – я пыталась сформировать свои предположения в какую-нибудь логичную теорию, задавая все эти вопросы вслух.

Душу царапнуло неприятное чувство. Ревность к богине? Встряхнула головой, прогоняя эту чушь. Нет, дело в чём-то другом. В том, что обычному человеку понять не под силу. Забавно, мы топчемся на этой земле, пытаемся из себя что-то представлять, а кто-то властный, своей незримой рукой передвигает наши фигуры, словно по шахматной доске.