Темное солнце в её руках

– Только не упади!

Поздно. Судя по звуку, ушастый собрат по несчастью грохнулся прямо на пол. Остается надеяться, что стол был не слишком высоким, и что тесто смягчило падение.

– Ты там жив?!

– Вроде да, – прокряхтел Ленс, – вот же гхар, не могу подтянуться без рук. Сейчас, попробую зацепиться подбородком…

«Ушами» – невесело подумала я и начала молитву Солнцу.

Я не прощалась с жизнью, нет – поневоле я верила в свое особенное предназначение, хотя и не желала его исполнять (такой вот парадокс), да и снарры, настоящие снарры, не могли взять и просто умереть.

Солнечные эльфы – настолько большая редкость в империи, что сумасшедшие подражатели даже не опознали «оригинал».

А вот и чей-то топот… Не стоило вспоминать о «веганах», ох, не стоило.

– Пирожочки мои, – пропела хозяйка харчевни, – чародейские…

Я ее не видела, но сразу узнала голос, и теперь он показался по-настоящему ненормальным.

– А вот и убежал один пирожочек-колобочек мой… куда же ты от мамочки?

Таким елейным голосом деревенские мамаши увещевают малых детей, когда они выкидывают деревянные погремушки, и сейчас это было… страшно.

– Отпусти нас, – Ленс говорил уверенно, как будто точно знал, что дело увенчается успехом. Я бы так не смогла, наверное, – зачем мы тебе? Ты же видишь, что мы снарры.

– Тем более, снартарийские деликатесы здесь редкость.

– Моя семья вам заплатит, – эльф зашел с другой стороны, – много, очень много золота.

– А потом пустит стрелу в сердце, – захохотала женщина, – не держи меня за дуру, пирожочек.

– Я дам клятву перед ликом Солнца. Мой народ никогда не отступается от подобных клятв.

Последовала тишина. Видимо, хозяйка размышляла.

– И все равно, я не могу быть уверена, что ты скажешь клятву, а не пролопочешь детскую скороговорку на своем снартарилле, так что нет, нет и нет.

– Отпусти хотя бы девушку.

Сердце кольнуло. Но не может быть все так плачевно! Отец нас обязательно спасет! Только бы он был жив!

– Еще чего! У нас давно не было невинной девицы.

– Да с чего Вы взяли, что она невинна, – не знала бы, что Ленс старается для нашего спасения, влепила бы сапогом, потом, когда выберемся, – вы ж знаете нравы нынешней молодежи…

Хорошо играет ушастый! Еще немного, и поверила бы в этот пренебрежительный тон.