Темное солнце в её руках

Мы стояли в сугробах, как овощи на грядке – но ветер не оставлял попыток нас выкорчевать.

На плечо опустилась тяжелая рука отца, фонарь мигнул в последний раз и потух.

В движении холод почти не ощущался, но, стоило нам остановиться, как он не преминул сковать тяжелыми кандалами. И холод, и страх. Даже Царапка за пазухой замерла, до боли вцепившись в нижнюю рубаху. Одновременно с этим плечо до боли сжал отец, а вторая рука в кожаной перчатке накрыла рот, заполнив нос характерным запахом. И частично глаза – хотя что можно увидеть в кромешной темноте?

Погодите, а это не деревня? Я совершенно точно уловила блеск трепещущих огоньков.

– Оте…

Рука надавила сильнее, вызвав обиду и злость. Даже страх отступил.

А напрасно.

Огоньки шевельнулись снова, и глаза, немножко привыкшие к темноте, начали различать руки, темные фигуры замерших эльфов… и огромное мохнатое нечто – в два человеческих роста, переваливающееся с ноги на ногу – так близко, что оно почти касалось меня.

Почему же видения молчат, когда они так нужны? Почему не предупредили?! Или в некоторых случаях предупреждения бессильны?

Клянусь, после этой ночи в мою гриву закрался не один седой волос.

Но почему отец даже не пытается спастись? На него воздействовали магией?

Мех колыхнулся в сторону, и его черноту мгновенно стерла вьюга. Хватка на губах ослабла, я сглотнула терпкую соль.

– Бежим!

Ну и пусть, что даже ступать мы могли с трудом, по-журавлиному поднимая колени… все равно! Лишь бы оказаться подальше от этого… этого…

– Неупокоенная душа, – ухо оцарапал громкий шепот, – больше этот гхар не опасен.

Гхар… полумифическая тварь, огромный серый медведь, именем которого пугали детей… Только что я видела его? Точнее, его призрак?

Обхватив нас троих огромными ладонями, так что мы с Федором и Ленсом почти соприкасались лбами, батюшка давал следующие наставления:

– Становимся на скио, едем дальше как можно скорее. Но если видите кого-то, немедля останавливайтесь, кто бы там ни был. Неупокоенные реагируют на движение.

Отец снова зажег фонарь, и в этот момент нас сверху упала тень.

Братья бросились было врассыпную, но поняли, что мы связаны одним канатом, и утянули в снег.

Гхар не развеялся с метелью. Слепо вглядываясь в колючее пространство, я могла представить, как он безмолвно втягивает носом воздух, раздумывая, куда бы наступить, чтобы раздавить наверняка.

– Не дрожи так, красавица, – в глубоком сугробе я оказалась прижата к Федору.