Темное солнце в её руках

Беспощадный ветер трепал волосы и обветривал даже привыкшую к морозам кожу. Снег бил по лицу холодной пощечиной, стоило распахнуться капюшону, поэтому я посильнее затянула все завязки и платки. Под одним из них притихла Царапка – не могла же я бросить ее одну!

Наверное, этим снаррам я кажусь неуклюжей гусеницей, совсем не такой, как прекрасные эльфийки. Нет, вряд ли южане могут стоять на скио увереннее уроженки Алидара.

Да уж, Мила. Твой дом разнесли лесные твари, вокруг бушует стихия, а тебя волнует, что о тебе подумают чужаки – виновные в этой буре.

С недавних пор я сама была вместилищем силы – иной, но суть та же. Это нас сближало, пусть и только в моих глазах. А с Ленсаром сближали сами видения. Какое—то одностороннее сближение, нечестное, но большая часть меня просто радовалась новым впечатлениям – будет что рассказать внукам, если они у меня когда-то появятся, или хотя бы на вечер стать центром внимания в таверне Больших Лопухов.

Скажешь тоже – в центре внимания. Хорошо бы просто напомнить, что я, Милорада, дочь Ахвика Могучего, существую.

И сейчас, несмотря на опасности предстоящей дороги до деревни, я втайне радовалась выходу в люди.

– Если поднимаю правую руку, вы останавливаетесь, – продолжал громогласно наставлять отец, – если поднимаю левую – вы останавливаетесь и беретесь за оружие, – братья кивнули, – будем молить богов, чтобы нам не пришлось снимать скио и сходить с колеи.

Да, батюшка сказал – «богов», потому что ближе к границам все больше почитают и стайринскую Луну, а кто-то и других, полузабытых защитников. Про фонарь тоже было не для красного словца – в такую метель он служил неплохим ориентиром.

– И еще, – крикнул отец, с трудом перебивая ветер, – без моего приказа ни за что не перерезайте веревку.

На случай крайней необходимости был уговор отрезать свою веревку от общего каната.

Если чужаков и покоробил тон моего отца, они никак это не выдали.

– Нужно вызволить матушку Лейру! – спохватилась я, когда мы почти выступили.

– Ведьму, что ли? Так она и до весны может в своей берлоге сидеть, ей ничего не будет. Скорее мы к ней придем, если из деревни погонят.

На том и порешили, но на душе все равно скребли кошки. Я себя успокаивала тем, что видений не было, а значит, все в порядке.

Фонарь отца вспыхивал и гас, как маяк – и чаще гас, чем вспыхивал.