Сердце терновника, или Фаворитка эльфийского императора

Не знал, что ты понимаешь нашу речь настолько хорошо, – его лицо было совершенно непроницаемо, как лик статуи. То ли похвалил, то ли укорил.

– Дед с рождения учил меня снартариллу, – то ли похвалилась, то ли оправдалась, – он знает его в совершенстве, – а тут определенно была гордость за моего замечательного дедулю, способного заткнуть за пояс многих молодых. Недаром Кора так его ценит.

– Он служил в одном из снартарийских Домов? – похоже, Феликс искренне заинтересовался.

– В Селестаре, – дед при этом добавлял – «так давно, что помнит императора», это его любимая фигура речи.

– Что ж, ты могла бы практиковаться в снартарилле со мной, – проговорил Феликс по-эльфийски и поднял кубок, – за пользу знаний! И во славу Солнца, конечно же.

– Во славу Солнца, – вторила я и поднесла кубок к губам, не касаясь напитка. Сделала вид, что пью. Нельзя потерять голову, ее и без того изрядно кружит от эльфийского на моем языке, от присутствия Феликса в одном лишь ярде.

Он опять смотрел на меня – слишком пристально, словно хотел запомнить каждую черту. Во рту пересохло, даже есть перехотелось. В теплом закрытом платье стало жарковато, и я побрела к берегу – хлебнуть простой воды.

– Куда ты, Сай? – император немедля поднялся следом.

– Освежиться.

– С тобой все хорошо? Ты ничего не съела и не выпила.

Как можно что-то проглотить, если тебя поедают взглядом, проворчала я про себя, на ходу скидывая туфли. В тот же миг я неудачно споткнулась и почти упала на колени, ладонями вперед.

Феликс тут же подхватил под руку и усадил на траву, опустившись рядом.

– Даже не выпила толком, а уже пошла купаться! – в его тоне послышался горький смех, – Жаль, мы не успели поднять кубок за традиции, – бархатный шепот ласкал слух, мы сидели плечом к плечу, и розовеющие облака плыли над головой в хороводе, – знаешь, у снарров есть одна – кровь за кровь. Испокон веков у нас принято мстить врагам империи. Если кто-то осмеливался выступить против династии Сияющих, весь его род подлежал уничтожению.

Ощущение нереальности нарастало. Никогда император не был столь откровенным – даже когда приходил «каяться» ко мне домой.

– Кто они? – я выпрямилась, чтобы поймать его взгляд, моя рука решительно накрыла его ладонь, – они опасны для тебя?

В груди всколыхнулось беспокойство за снарра.