Улыбка золотого бога

И остальные замолчали, больше не лезут, не перебивают, только кивают изредка, поддакивая.

– Последнее, – Алла Сергеевна немного успокоилась и говорила спокойно, ровно и местами медленно. – Мне не очень удобно говорить об этом, но у Дуси имелся еще один повод… личного характера.

– Да, – поддакнула Лиза. – Имелся. Аллочка, позволь я… это очень тонкая материя. Я уважаю чужие чувства, я понимаю, как это тяжело – видеть, как тот, кто создан для тебя и только для тебя…

– Лизок, ближе к делу, а то запарило торчать тут.

– Давно влюблена, – поправила Ильве.

– С самого раннего детства, – вновь взяла инициативу Алла Сергеевна. – У них разница в шесть лет. Когда я вышла замуж за Громова, Дусе едва-едва исполнилось шестнадцать, но ее влюбленность была видна уже тогда. Мы надеялись, что со временем она пройдет. Перерастет, как, знаете, бывает…

– Но это было истинное чувство, глубокое и искреннее, такое, о котором думаешь с завистью и восхищением, потому что подобная преданность…

– Пугала, – обрезала Лизу Ильве.

Я слушал, пока дамы делились информацией – охотно, слишком охотно, чтобы им можно было с ходу верить. Надо будет порасспрашивать Акима, что за Дуся такая, если Громов его клиент, то и эту особу должен знать.

– У Дуси еще одна проблема имеется.

– Уродина она, – заявила Ника без всякой тонкости. – Жирная уродина.

– Ну, Ника несколько преувеличивает…

– Это ты, Алка, слишком вежливая. Политкорректная, блин. А она – жирная уродина.

– Дуся при росте полтора метра весит девяносто пять килограммов, – тихо подвела итог спора Ильве. – Это ее совершенно не волнует, как и собственная внешность. Косметикой она не пользуется, кожа – в ужасном состоянии, волосы и ногти тоже, про фигуру я молчу, манера одеваться – это просто какой-то кошмар, полное отсутствие вкуса!

– Дуся добрая.

– О да, если б с таким форматом она б еще и тупой была, – отозвалась Ника. – А тебя вообще не спрашивают, ты у нас первая под подозрением, уголовница ты наша!

– Я не уголовница! Я свидетелем была! Всего лишь свидетелем! И Гарик знал, и…

– Ага, тогда чего ты так распсиховалась?

Мне бы тоже хотелось знать.