Райские птицы из прошлого века

– Да, да, – выдохнул голубь и замер, уставившись на Тамару круглым красным глазом.

– Я тебя не боюсь, – Тома опустила руку, коснулась холодной влажной травы. Книга лежала ничком, впитывая страницами сырость и давленую зелень, набухая, готовясь заплакать черными типографскими слезами. – Я тебя не боюсь.

– Ух! – фыркнула голубка, расправляя крылья. Она взлетела с места, оглушительно хлопая, и хлопанье это подняло стаю, потянуло в дымно-красные небеса, в которых расплавлялся солнечный диск. Голуби – черные точки, грязь на небе, всполошенные голоса и рвущиеся перья, которые сыпались на землю, в полете становясь дождем.

Горячие капли его пробили одежду и волосы, потекли по шее и забрались в лифчик.

Томочка, забыв про книгу, кинулась к дому. Она бежала и бежала, но дом становился все дальше. Он точно отползал, кружил на месте, подсовывая грязные дорожки, ягодные кусты и деревянные арки с плющом. В ушах звенело, и сквозь звон проникало лишь хлопанье голубиных крыльев.

– Беги, беги! Лети! К нам! К нам!

– Отпустите! – взвизгнула Тамара, поскальзываясь на траве.

Она отбивалась от ветвей, но куст цеплялся, втягивал в себя.

– Отпустите!

– Тома! – Васькин голос снял наваждение. – Томка, ты где?

– Здесь!

Она села в куст, сжалась, обняв колени, и так сидела, больше не отзываясь на крик. Но Васька все равно нашел. Он хороший, и зря мама его не любит.

– Ты чего? Ты чего, Томуль? – Он вытащил ее из куста – чем не пасть зеленого дракона, которым теперь представлялся сад. – Тебе плохо?

– Нет.

Она обняла мужа за шею, прижалась, радуясь, что он рядом, такой большой, теплый и надежный.

– Почему ты меня не искал?

– Я искал. Ты в саду была. Спала. И я подумал, что тебе хорошо бы поспать. Ну… на воздухе. Там солнца не было! Зато тепло.

Он не бросил и не потерял. Он пришел за ней в сад и увидел, что Тамара спит. Подумал, наверное, что лучше ей спать на воздухе, потому как дома – мама. А маме всегда что-то нужно.

– А тут дождь. Промокла?

Дождь уже закончился, и небо догорело, сделавшись темным, как древесный уголь.

– Ты… ты видел голубей?

Ни пера, ни пуха, ни крыльев, ни тем паче курлыканья.

– Тут только одна голубка, – Васька поцеловал Тамару в нос.