Разбитое сердце королевы Марго

Людей пришло немного. Они подходили к Варваре, говорили о том, что дедушка и бабушка теперь на небе, а на родителей почему-то не смотрели, кроме одного мужчины.

– Здравствуй. – Он протянул отцу руку. – Случая не выпало познакомиться, но…

– Отойдем? – Почему-то отец мужчине не обрадовался совершенно, а мама и вовсе Варвару обняла, прижала к себе и так, что дышать сделалось тяжело.

– Не бойся, – шептала она, – мы никому тебя не отдадим…

Отец с мужчиной о чем-то говорил, и злился, и махал руками, а тот слушал и тихо отвечал.

– Кто это?

– Твой дядя.

– Да? – Варвара не знала, что у нее есть дядя, и очень удивилась.

– Они с твоим дедом когда-то поссорились, и тот выгнал его из дому. Он давно не появлялся, с похорон… – Она осеклась и губу прикусила. – Варенька… мы вечером поговорим, ладно?

Дядя уехал, оставил Варваре круглый кусок янтаря на веревочке, велев:

– Носи на удачу…

А маме – номер телефона и адрес, сказал, что на всякий случай. Варвара не поняла, на какой именно, но видела, что отец был этим недоволен.

Вечером же состоялся разговор: мама всегда держала свое слово.

– Понимаешь, – Варвара пила чай мелкими глоточками, – все оказалось так… запутанно. Моя мама – не моя настоящая мама, а моя, которая на фотографии, умерла при родах. И отец остался один с маленьким ребенком. У него своих родителей нет… сирота… а бабушка моя с дедушкой помогать отказались. Он не особо им нравился. Но вообще я думаю, что им никто не нравился.

Она вздохнула, и узенькие плечи поникли.

– Он промаялся месяц, а потом женился на патронажной медсестре. Там не было любви… поначалу не было, брак по расчету… она сказала, что ей уже двадцать восемь исполнилось, замуж выйти она не надеялась даже. И предложение приняла сразу, тем более что отец ей нравился… он красивым был… и есть, живой в смысле, но уже не очень красивый, лысый и с животом. А ему нужен был кто-то, чтобы за ребенком приглядывать… бабка с дедом не одобрили. Считали, что он должен был до смерти холостым быть… или хотя бы срок траура выдержать.

– Не знаю. – Странно было думать, что у Саломеи еще родственники имелись, о которых она, Саломея, не имела ни малейшего представления.

– Мне ничего не говорили… я думала, что Анна – моя мама… а мама и есть, и плевать, кто меня родил. Они еще этого простить не могли, что мне правды не говорили… я вроде как должна была память матери чтить… а отец отказался.