Разбитое сердце королевы Марго

Ее по-прежнему мучили кошмары, к которым она постепенно привыкла, как привыкла к материнской нелюбви и равнодушию людей, ее окружавших. И теперь главным врагом ее стала скука. Она была слишком мала, чтобы получать удовольствие от интриг или же игры во власть, что являлось обыкновенным времяпрепровождением для обитателей Лувра, также и многие другие развлечения оставались Маргарите недоступны.

Она и знать о них не знала, запертая в своих покоях наедине со Священным Писанием, философскими трактатами и собственными нехитрыми мыслями.

Но однажды все переменилось.

Случай этот не стоил бы внимания, поелику был обыкновенен для Лувра, где царили нравы весьма вольные, если бы не переменил мировоззрение Маргариты.

Той ночью ей вновь приснился кошмар.

Гроза. Молнии. И черные тени, обступившие Маргариту. Они тянули к ней руки и звали по имени, но в голосах их слышались насмешка и изрядное презрение к ней, которая полагает, будто королевская кровь защитит ее от геенны огненной.

Во сне был отец с окровавленным лицом, с пустою глазницей, из которой торчал обломок копья.

Маргарита проснулась, когда его руки, стремительно теряя плоть, которая словно стекала с них, коснулись ее, не то обнимая, не то хватая, чтобы уволочь в расщелину.

Она села в остывшей постели.

Под тяжелым балдахином было холодно. Свернувшись калачиком, спала у ног служанка, похрапывая во сне. У Маргариты появилось преогромнейшее желание пнуть девицу, чтобы свалилась она на пол, но вместо этого Маргарита встала сама.

Каменный пол оказался ледяным, но домашние туфельки были тут же и просторная домашняя накидка. Маргарита не знала, зачем она одевается и почему так не желает, чтобы служанка помогла ей. Пожалуй, она все еще пребывала в болезненном своем полусне.

Маргарита вышла из комнаты.

Стражника, которому полагалось охранять ее покой, не было.

Лувр наблюдал за нею.

Он и подсказал, куда идти, потянул в черноту коридора.

Коридоров в Лувре было множество, как и ниш, потаенных комнат и тишайших местечек, где люди могли бы уединиться от любопытных глаз.

Маргарита не была любопытна.

Она просто шла, ступая осторожно, будто крадучись. И сперва она услышала сдавленное дыхание, судорожное, словно кто-то бежал, очень быстро бежал, оставаясь меж тем на месте. А затем иной звук – влажный, всхлипывающий.

Вздохи.

И тоненькие взвизгивания.

Тьма отступила.