Лунный камень мадам Ленорман

Вот, значит, почему! Сердце полоснуло странной болью. Ревность? Но кого и к кому?

– Хорошо, – ответил он.

С той поры треугольник распался. И не прошло полугода, как Кирилл заявил:

– Мы решили пожениться.

Маме, которая еще жива была, новость не слишком понравилась.

– Куда спешить? – Она всегда относилась к Грете со сдержанной вежливостью, которая не имела ничего общего с дружелюбием. – Пусть девочка доучится.

– Так замужество учебе не помеха, – весело отозвался Кирилл. – А я буду уверен, что мое от меня не уйдет.

И обнял смущенную покрасневшую Грету. Вот только учебу она бросила после третьего курса, как раз тогда, когда у Кирилла бизнес пошел… деньги появились.

И нынешняя, вспоминая себя, прошлую, улыбалась почти той, светлой улыбкой.

– Почему… сложный вопрос… ты мне нравился. Нет, Федя, честное слово, нравился! И местами больше, чем твой брат. Ты был, как бы это выразиться, – она щелкнула пальцами. – Живым. И неравнодушным. Нет, я не хочу сказать, что Кирилл… но он вечно о делах, о себе… никогда не умел слушать.

А ты меня слушал. И всегда помогал. Только…

Она запнулась и пожала плечами, словно ей действительно сложно было говорить о тех давних событиях.

– По Кириллу было видно, что он добьется своего. Он обречен на успех.

– А я?

– А ты… не обижайся, но ты был из тех, кто до конца жизни будут ковыряться на одном месте. Ты ведь даже не решился сказать мне, что любишь. Издали смотрел. Вздыхал. А когда Кирилл обратил на меня внимание, просто отошел в сторонку.

И я подумала, что ты будешь как мой отец. И с тобой я стану, как моя мать. Я не хотела повторения.

– И выбрала его.

– Верно.

– Ты счастлива?

Нет, Мефодий не горевал и боли особой не испытывал, глядя на молодоженов, скорее уж тоску и обиду, как будто бы вдруг он стал не нужен обоим. Занятые друг другом, они попросту Мефодия не замечали. И может статься, именно эта обида толкнула его уволиться.

Выйти в дело, как выразился Кирилл.

Мама расстроилась.

Она тоже не верила, что у Мефодия получится. Похоже, никто особо не верил, но, как ни странно, это всеобщее неверие придало сил и необходимой злости.

– Сейчас? – спросила Грета. – Нет, я не счастлива.

– А раньше?

– Когда-то была… давно.

– Что с вами случилось?

Почему Кирилл вдруг поверил призраку? А Грета превратилась в… это?

– Жизнь, – ответила она, усмехаясь. – С нами случилась жизнь. И с тобой тоже… но лично я ни о чем не жалею.