Лунный камень мадам Ленорман

Или ты уже не в том возрасте, Софочка, чтобы наслаждаться романтикой?

– Живой огонь отгоняет зло, – добавила тихая неприметная женщина, имени которой Машка не знала. И она, поспешив исправиться, представилась: – Анастасия, но можно Стася.

– Стаська у нас со злом борется, – заметила Грета, присаживаясь во главе стола. – Ей повсюду призраки мерещатся.

– А тебе лишь бы посмеяться, – Стася была настроена миролюбиво.

И выглядела она… обыкновенно. Пожалуй, слишком обыкновенно для такого места. Среднего роста, не полная, но и не худая, она носила серое платьице, в котором походила на старшеклассницу.

Светлые волосы Стася собирала в куцый хвостик, и на лице ее застыло выражение неловкое, словно бы извиняющееся. Голос и то у нее был тихим, невыразительным.

– Ну, если есть над чем, – ответила Грета, разглядывая свое отражение в серебряной ложке. – А это, значит, очередная репетиторша? Интересно, милочка, сколько вы у нас продержитесь? Мне кажется, что недолго!

– В этом случае, – раздался знакомый недовольный голос, – Гришенька будет заниматься по учебникам.

И самостоятельно.

– Феденька…

Феденька… Мефодий. Все-таки странное имя, несовременное!

– Я уже тридцать шесть лет как Феденька, – сказал он. – И повторять не собираюсь. Или твой поганец берется за ум, или вместо Британии отправится на языковую практику в село Козюлькино.

Грета вновь рассмеялась. Стася вздохнула, а Григорий, вместо того чтобы смутиться, ответил дяде прямым вызывающим взглядом:

– Дядя Федя, – он это произнес так, что стало ясно – нарочно злит.

Наверняка Мефодию не слишком нравилось, что имя коверкают. – Вы опять к обеду опоздали. И в таком виде…

Снова джинсы. Майка. И пиджак с мятыми рукавами.

– Мой вид – не твое собачье дело. – Мефодий сел и похлопал по соседнему стулу, приказав: – Машка, сюда иди.

Она что, собака? Получается, почти собака. Нельзя перечить хозяину, еще выгонит… нет, Машка и сама не против убраться с острова подальше, но тогда денежный вопрос останется открытым.

И прочие проблемы не исчезнут. Подавив возмущенную отповедь, она подошла и присела.

– Милое платьице, – сказал Мефодий.

– Очаровательное просто. – Грета поставила локти на стол и, подперев сцепленными пальцами подбородок, уставилась на Машку. – Шанель с китайского рынка, не иначе!

Машка поежилась. И за что эта холеная дамочка успела ее возненавидеть? Хотя… кажется, причина сидела рядом, разглядывала пустую тарелку с отрешенным видом.